Попытка возврата

Во как… И что бы это значило? «Твою мать» — это, конечно, хорошо, это вам не какой-нибудь «доннер ветэр», но ситуации совершенно не проясняет, а еще больше запутывает. Русских в нашей команде не было, значит, лаялись захватчики… Я почесал затылок и решил:

— Один хрен, сидим до последнего. На фрицев сейчас столько русских работает, что матерки еще ничего не значат. А нашим тут просто неоткуда взяться. Так что попробуем дотянуть до ночи, а потом будем разбираться в ситуации.

На том и порешили.

Благо дверь в нашу каморку открывалась внутрь, а сдвинуть пожарный щит, даже с полным ящиком песка, двум мужикам проблем не составит.

Сидели несколько часов. За это время по кораблю больше никто не лазил. Во всяком случае никакого шума, производимого людьми, мы не слышали. Потом, когда, по нашим прикидкам, наступила ночь, открыли фанерную дверцу и постарались с наименьшим шумом отодвинуть от нее щит. Совсем бесшумно не получилось, и этот ящик в тишине заскрежетал, как ржавые ворота.

Мы сначала сильно напряглись, но никто на этот звук не отреагировал, поэтому уже смелее сдвинули препятствие до появления щели, в которую можно было пролезть. Надолго замирая и прислушиваясь, прошли по коридорчику к трапу, ведущему наверх. Тихо. Это хорошо, когда тихо, это значит: нас тут не ждут. Зато снаружи слышался какой-то гул из неразличимых далеких голосов да звука техники. Поднявшись до двери, осторожно откинул длинную ручку и высунул нос наружу. Хм, верно угадали — ночь на дворе. Шум стал гораздо громче, и уже можно было определиться с его направлением.

Сгибаясь чуть ли не пополам, я скользнул к борту и огляделся. Во как! Действительно — возле берега стоим. То есть возле пирса. Небо все в тучах, но даже при этой хреновой видимости можно было понять, что это порт. А в порту, соответственно, светомаскировка, поэтому так темно. Зато чуть в стороне от нас светили прожектора, и в их свете со стоящего там корабля бесконечной вереницей тянулись люди, которые, строясь колоннами, шустро уматывали куда-то в сторону темного города.

А над всем этим густо висел наш родной мат. То есть отдельные «Мать!» слышались достаточно хорошо. Оглянувшись на Игоря, с искренним недоумением сказал:

— Слушай, или я брежу, или это наши.

— Откуда они тут взялись?

— Хм, хороший вопрос… Еще бы знать, где мы сами сейчас находимся. Но это точно не Севастополь… да и не Одесса.