Попытка возврата

Пытаясь разглядеть мельтешение маленьких фигурок, я заскочил на ограждение борта, держась рукой за кран-балку, но ничего толком не разглядел — слишком далеко они были. А потом снизу, от пирса послышался лязг затвора и звонкий голос прокричал:

— Стой, не шевелись, стрелять буду!

Я инстинктивно нырнул назад, но это уже не помогло. Темнота пирса оказалась неожиданно очень насыщена жизнью. Сначала хлопнул выстрел, и пуля, взвизгнув, отрикошетила от какой-то железяки за спиной, а потом послышался топот бегущих ног и бас, который недовольно поинтересовался:

— Грубин, ты чего тут палишь?

Невидимый мне Грубин, торопясь и проглатывая слова, зачастил:

— Товарищ сержант, на этом корабле кто-то есть! Я вот только сейчас его видел.

Он на борт аж вылез, на тех, кто сейчас возле второго пирса высаживается, пялился. Диверсант, наверное! Или разведчик немецкий!

Я не знал, где мы и кто именно сейчас стоит внизу. Но вот обращение — «товарищ сержант» — было как бальзам на сердце. По-русски и красновцы болтать могут, да и предатели из Русской освободительной армии тоже раньше нашими были.

Только прибавлять к званию «товарищ» — это чисто советское… Поэтому бегать и суетиться не стал, а спокойно дождался, когда по сходням взбегут четверо в такой родной форме, что меня чуть слеза не прошибла. Средних лет усатый сержант, оглядев фигуры, стоящие с поднятыми руками посередине палубы, удовлетворенно хмыкнул и спросил:

— Кто такие, откуда здесь взялись?

Я решил долго не объясняться с усатым, сказав:

— Террор-группа Четвертого Украинского фронта.

Следуем с задания. Так что, товарищ сержант, проводите нас в особый отдел.

Один из окруживших нас пацанов удивленно вякнул:

— Так они по-русски разговаривают…

А сержант при моих словах как-то хищно подобрался и протянул:

— С Четвертого Украинского, говорите… ну-ну… вяжи их, ребята!

Пока двое бойцов держали нас под прицелом автоматов, еще один сноровисто скрутил «диверсантам» руки извлеченной из кармана веревкой. Я на такое действие не то чтобы обиделся, но несколько удивился:

— Мужики, мы же свои, вязать-то зачем? И так бы до особистов дошли…

На что сержант, проверив узлы и с силой встряхнув нас обоих, ехидно ответил:

— Гитлер вам свой! — А обращаясь к остальным, добавил: — Вот уроды! Кого провести думали, сволочи! Плохо вас там учили в ваших шпионских школах! Ишь ты — с Четвертого Украинского!

И наклонившись ко мне в упор, прорычал:

— Четвертый Украинский уже месяц как упразднен.