Попытка возврата

Глядя на оживление, которое с первыми лучами солнца посетило камеру, я спросил у вчерашнего соседа:

— Чего все так суетятся? Экзекуция готовится?

Тот, сделав вид, что не помнит вчерашней обиды, ответил:

— Не… Какая экзекуция? Мы же не у немцев. Завтрак сейчас будет, вот и зашевелились.

Угу… Понятно. Утренний жор — дело, конечно, хорошее, хотя я сильно сомневаюсь, что будут какие-нибудь разносолы. Но даже баланды мы с Игорьком не дождались, потому что в камеру вошел старший сержант с бойцом и, глядя в бумажку, запинаясь на иностранных фамилиях, сказал:

— Дюбуа и Ферне — на выход!

Мы с Птицыным переглянулись и, расталкивая народ, пошли к дверям.

Сержант, оглядев нас, уточнил:

Собеседник фыркнул и сказал, обращаясь к солдату:

— Видишь, Голубев, как эти падлы маскируются. Даже документы себе иностранные справили, но один хрен попались!

Потом нас вывели из камеры, и солдат, взяв на изготовку ППС, скомандовал:

— Руки за спину, не оглядываться! Шагом марш вперед!

Пройдя несколькими коридорами, мы поднялись по лестнице, где нас и разделили.

Боец повел Игорька дальше, а меня сержант завел в кабинет и доложил:

— Арестованный доставлен.

Вышел, прикрыв за собой дверь и оставив пленного один на один со старшим лейтенантом, сидящим за большим столом. Я не успел удивиться, что следак один, как из соседней комнаты появился здоровенный старшина, который пихнул меня к табурету и приказал садиться. Ну вот теперь все нормально — и допрашивающий, и силовая поддержка при нем. А то поначалу мне даже странным показалось одиночество старлея.

Старшой тем временем, покрутив мой отобранный при задержании липовый документ в руках, отложил его в сторону и, потерев красные воспаленные глаза, спросил:

— Что вы делали на корабле?

— Я на нем приплыл из Франции. Мы с товарищем воспользовались услугами капитана этого судна, который и провез нас в Болгарию. Плыли, прячась в потайной каюте, поэтому во время захвата нас и не заметили.

— Та-а-к… А этот паспорт ваш?

— Это «липа». Мне ее сделали подпольщики в Лионе.

Старлей, откинувшись на спинку стула, несколько секунд молча смотрел на меня. Потом, достав папиросу, постучал ее о пачку и закурил. Выпустив клуб дыма, продолжил допрос:

— Очень интересно… Если это «липа», то как ваше настоящее имя?

— Лисов Илья Иванович. Три месяца назад я входил в состав спецгруппы ставки Четвертого Украинского фронта. Но потом был отозван в Москву. Выполняя задание во Франции, в результате провала был лишен возможности штатной эвакуации.