Порочная клятва

– Руки за спину, – командует полицейский Мэлису, и мой пульс подскакивает.

Мэлис колеблется, стиснув зубы. Его взгляд устремляется мимо полицейского на меня и его братьев, на мгновение задерживаясь на Вике. Затем он снова переключает свое внимание на мужчину перед собой и начинает медленно поворачиваться, сцепляя запястья за спиной.

Между близнецами явно произошел какой-то молчаливый обмен взглядами, и я жду, что Вик что-нибудь предпримет – осуществит тот план, который они безмолвно обсудили.

Но тут рука Вика сжимается у меня на плече, и он снова начинает тащить меня к двери.

Мои глаза расширяются, а ноги упираюсь в пол.

– Погоди, – шиплю я, переводя взгляд с Рэнсома на Вика. – Что ты делаешь? Куда мы идем?

– Мы должны идти, мотылек, – шепчет Вик напряженным голосом. – Мэлис подал нам сигнал: бежать.

Я качаю головой, паника поднимается во мне, будто цунами.

– Мы что-нибудь придумаем, – шепчет Рэнсом, и в его глазах мелькает беспокойство. – Мы его не бросим, я обещаю.

Но что мы должны «придумать», если Мэлиса отправят в тюрьму? Мы что, должны ворваться туда с оружием в руках и вызволить его оттуда? Мысль о том, что он окажется за решеткой, заставляет мой желудок скручиваться в узел, и я не представляю, как мы втроем сможем устроить ему побег из тюрьмы.

Коп, узнавший Мэлиса, защелкивает наручники на его запястьях. Его напарник оглядывается на него.

– Все нормально? – окликает его напарник, хватая Джейкоба Билера за плечо.

– Да. – Бородатый коп кивает. – У нас тут нарушитель условно-досрочного.

Его разыскивают по всему штату.

– Похоже, сегодня у нас гребаный удачный денек.

Его напарник ухмыляется, а друзья Джейкоба пялятся на него со своих мест за столом. Они выглядят напряженными и разъяренными, а один из них облизывает губы и сплевывает на пол под ноги копа.

– Эй, заканчивай с этим дерьмом, – предупреждает полицейский, держащий Джейкоба.

Вик снова тянет меня за руку, направляя к двери. Когда я поднимаю на него взгляд, выражение его лица наполняет меня ужасом.

Обычно он такой спокойный, иногда его черты почти ничего не выражают. Я научилась лучше понимать его, и в последнее время он стал чаще показывать свои эмоции, даже время от времени улыбался.

Однако сейчас он не улыбается. Он выглядит мрачным, его челюсть плотно сжата, а голубые глаза полны страха и неуверенности.

Обычно у Вика есть план, но сейчас ясно – ничего не придумать.

Эта мысль зажигает что-то внутри меня, и я двигаюсь, не задумываясь.