Порочная клятва

Эмоции переполняют меня доверху, и на секунду я чувствую, будто задыхаюсь от них, а после они овладевают мной, почти так же естественно, как дыхание. Я открываю рот, и слова вырываются прежде, чем я успеваю осознать, что собираюсь их произнести.

– Я охренеть как люблю тебя, солнышко.

Она упирается мне в грудь, высвобождаясь из моих объятий, и, когда я отпускаю ее, откидывается назад и пораженно смотрит на меня. Ее глаза широко раскрыты, челюсть немножко отвисла. Она несколько раз моргает, ничего не говоря.

Когда Уиллоу молчит почти целую минуту, я сжимаю челюсти, пытаясь сдержать эмоции.

Возможно, мне не стоило этого говорить. По крайней мере, не сейчас, когда все так чертовски неопределенно.

– Ты не обязана отвечать мне тем же, – бормочу я, отводя от нее взгляд.

– Нет, я… – Она дотрагивается пальцами до моего подбородка, заставляя посмотреть на себя. Ее голос едва ли громче шепота: – Я… тоже люблю тебя.

У меня захватывает дух. Она произносит их тихонько, но эти четыре слова поражают меня, будто удар в грудь, и теперь я отчасти понимаю, почему ей потребовалась минута, чтобы ответить.

У меня такое чувство, словно мир вокруг меня перевернулся, словно человек, которым я был секунду назад, уже не тот, кем я являюсь сейчас.

Потому что Уиллоу Хейз любит меня.

– Правда? – хриплю я, вглядываясь в ее лицо.

Она кивает и делает глубокий вдох.

– О да, черт возьми.

Я снова притягиваю ее к себе, целуя до изнеможения. Наверное, получается слишком сильно, как и мои объятия, но Уиллоу охотно отвечает, и огонь внутри нее разгорается так же, как и во мне.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, ее губы становятся припухшими и розовыми, и как же ей это, черт подери, идет.

– Я долгое время не верил в любовь, – тихо признаюсь я, проводя большим пальцем по ее нижней губе. – Или привязанности. У меня была семья, и после того, как мы потеряли маму… Я понял, как много можно потерять, если тебе не наплевать на кого-то. Я считал, что любить кого-то, кроме своих братьев, – это слабость.

Уиллоу слегка морщится.

– Ну да, только глянь, как много ты потерял с тех пор, как я появилась в вашей жизни. От сколького вам пришлось отказаться. Возможно, ты не был неправ, и это действительно слабость.

Она выглядит грустной, и я качаю головой, улыбаясь ей, свирепо и по-собственнически.

– А вот и ни хрена. Ты никогда не будешь моей слабостью, солнышко. Ты – моя величайшая сила.

Уиллоу моргает, и на секунду мне кажется, что она вот-вот заплачет.