Порочная клятва

Прежде чем я успеваю сказать что-нибудь еще, он приподнимает мое лицо, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня. Трудно удержать нить мыслей, когда его губы прижимаются к моим, поэтому я отпускаю их, снова ощущая связь между нами.

На следующее утро я просыпаюсь в объятиях Рэнсома, теплая и довольная. Аромат ванны, которую мы принимали прошлой ночью, все еще ощущается на нашей коже и простынях, и мне хотелось бы вечно парить в этом тумане удовлетворения.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя себя увереннее в его присутствии, особенно учитывая, что ждет меня сегодня.

Мы должны с Оливией пойти за платьями для вечеринки по случаю помолвки, но я так не хочу. Ни на йоту.

– Что у тебя на уме, ангел? – спрашивает Рэнсом хриплым ото сна голосом.

От этого по моей спине пробегают мурашки, я смотрю ему в глаза и вздыхаю.

– Сегодня я должна пройтись с Оливией по магазинам. Мне нужно платье для вечеринки по случаю помолвки, которую она устраивает.

Выражение его лица сразу же становится суровым.

В этот момент он так похож на Мэлиса, что у меня чуть не вырывается смешок, но я сдерживаюсь.

Рэнсом ничего не говорит, только смотрит на меня с мрачной яростью в глазах. Затем притягивает меня ближе и крепко целует.

У меня перехватывает дыхание от его напора. Я хватаюсь за его плечи и отвечаю на поцелуй. В нем заложено столько смыслов, столько устремлений, и я чувствую, как все эти чувства проходят сквозь меня, пока поцелуй становится только жарче.

Руки Рэнсома повсюду – скользят по моей спине и попке, а затем снова поднимаются на плечи и опускаются к грудям.

Он сильно сжимает их, и я задыхаюсь, отрываясь на секунду от его рта, чтобы глотнуть воздуха.

Когда я смотрю на него, его глаза по-прежнему напряжены. В этих сине-зеленых глубинах бушует буря. В них есть искра решимости, от которой у меня замирает сердце.

– Что… – начинаю я, но он перебивает меня, перекатывая на спину, а затем забирается сверху, опираясь руками по обе стороны от моей головы.

Рэнсом наклоняется и снова целует меня.

Его губы грубо прижимаются к моим, а язык проникает внутрь. Он целует меня с остервенением, проводя языком по моему рту, как будто хочет поглотить меня – или сделать так, чтобы никто другой не смог.

Когда Рэнсом отстраняется, его зубы задевают мою нижнюю губу, и я выгибаюсь навстречу ему. Мое обнаженное тело трется о его.

– Черт, – стонет он. – Черт, я хочу…

Что бы он ни собирался сказать, его слова заглушает низкий стон.