Порочная клятва

Оно темно-зеленое, и, кажется, заставляет мою бледную кожу почти светиться. – И оно скрывает твои неприглядные шрамы. Если укоротить подол и, возможно, немного рукава, может сработать. Тебе, само собой, понадобятся новые туфли. И аксессуары.

– Я никогда раньше не носила аксессуары, – говорю я ей.

Оливия пронзает меня пристальным взглядом. Похоже, ее раздражает мое отсутствие интереса к моде.

– Отныне ты их носишь. Твой внешний вид будет безупречным, всякий раз, когда ты станешь посещать мероприятия, где будешь представлять нашу семью.

Ты понимаешь, насколько важна эта вечеринка?

– Наверное, – тихо бормочу я.

– Значит, мы просто выделываемся перед твоими знакомыми?

– Именно, – говорит она.

Я качаю головой, тяжело дыша.

– Все, о чем вы, люди, заботитесь, – это внешний вид.

Бабушка просто бросает на меня суровый взгляд.

– Да, – соглашается она. – Так и есть. И тебе лучше хорошо сыграть свою роль.

Она на мгновение задерживает на мне взгляд, словно хочет убедиться, что ее угроза дошла до меня. Затем она машет мне рукой, приглашая вернуться в примерочную, чтобы надеть другое платье.

– По крайней мере, в этот раз все будет не так плачевно, как в прошлый раз, когда я выводила тебя в свет, – говорит она тихо, как будто разговаривает сама с собой. – Мисти теперь не сможет появиться и все испортить.

Я подношу руку ко рту, сдерживая сдавленный вздох.

Сразу же подступает тошнота, и я крепко прижимаю ладонь к губам, а затем слегка наклоняюсь и закрываю глаза.

Оливия убила мою биологическую мать.

Она открыто призналась мне в этом и вещает об этом так, словно гордится этим. Она видела в моей биологической матери препятствие на пути к успеху семьи Стэнтон, поэтому позаботилась о ней так, как мог только психопат.

И Мисти представляла для нее ту же угрозу.

Мисти поставила ее в неловкое положение, устроив сцену на приеме в художественном музее. И у моей приемной матери еще и хватило наглости заявиться и потребовать у Оливии денег.

Поэтому Оливия… решила проблему.

– Передозировка, – шепчу я, слегка приглушая слова рукой.

 – Это была… это была ты. А вовсе не несчастный случай.

На мгновение воцаряется тишина, и я не уверена, услышала ли Оливия мои слова, так как нас разделяет дверь примерочной. Затем она фыркает, и я почти представляю, как она вздергивает подбородок.

– Она была наркоманкой, которая сама разрушила свою жизнь. Ее было уже не спасти, и это был лишь вопрос времени, когда она сама скончается от передозировки.

– Я сделала то, что должна была.