Порочная невеста

Комната кружилась перед глазами, человеческий силуэт, стоявший перед глазами, то уменьшался и уплывал вдаль, то увеличивался до гигантских размеров. Чьи-то сильные руки грубо схватили меня за плечи и встряхнули, приводя в сознание.

Хриплый, совсем незнакомый голос прорезал пелену забытья, заставил туман в моей голове рассеяться. К горлу подкатил кислый ком, желудок свело, и я открыла рот, жадно хватая воздух, борясь с накатывающими спазмами тошноты.

Чейз Блэкстоун тем временем оставил меня в покое и, подбежав к дверям, быстро распахнул их.

— А вот теперь, Колберт, я готов тебя выслушать!

Пожилой мужчина дрожащей рукой протянул господину запечатанный конверт, тот рванул сургучную печать и, открыв письмо, жадно стал всматриваться в оставленное послание. По мере чтения лицо его светлости постепенно меняло цвет от насыщенного бордово-красного до светло-серого. Когда, наконец, герцог закончил, он смял несчастный клочок бумаги, швырнул его на пол и со злостью посмотрел на меня.

— Спешу вас огорчить, дорогая супруга, вопреки вашим надеждам брачная ночь отменяется, — почти выплюнул он свои слова, наполненные горечью. — После новости о том, что мою жизнь разрушил близкий человек, не очень-то хватает задора на сексуальные подвиги.

В ушах звенели брошенные герцогом слова. Совершенно не понимая, что происходит, я вылезла из кровати. Колберт, увидев мой наряд, смутился и отвел глаза, а Чейз побагровел еще больше.

— Молодец Джайлс, просто красавчик, подобрал достойную кандидатуру на роль моей жены, — с горькой усмешкой выдавил он из себя.

— Я не проститутка! — Слезы неудержимым потоком покатились из глаз, я буквально кожей чувствовала, как сгораю от стыда. Щеки пылали, словно их прижгли раскаленным железом, а в груди, напротив, разливался колючий холод. И какой черт меня дернул вырядиться в это пошлое белье и прийти к мужу в спальню, да я, верно, умом тронулась! Поступок, который еще совсем недавно казался логичным и нормальным, сейчас заставлял волосы на голове шевелиться от ужаса.

Я разрыдалась и бросилась вон из спальни. Оказавшись в своей комнате, принялась остервенело стаскивать с себя подаренную одежду. Освободившись от прозрачных кружев, я напялила свое платье и, размазывая слезы по щекам, продолжала плакать от обиды и унижения.