Порочная слабость

– Помни об этом, Лина, – пробормотал Алексей, разжал руки и ушел, оставив меня в комнате, которую могли бы заполнить лучи рассветного солнца, если бы окна не были плотно закрыты.

Я осталась одна. Убрала посуду, спрятала колоду карт в шкаф. И побрела в свою комнату.

Проходя мимо гостиной, заметила, что дверь на террасу была распахнута. Ветер шевелил плотные шторы, надувая их точно паруса корабля.

Меня заворожила эта картина. Я думала, что страх вновь затянет меня в свои сети. Но нет. Страх пусть и просыпался, но не затмевал рассудка.

Он, словно пугливый зверь, дремал в своей клетке, позволив мне насладиться минуткой свободы.

И я шагнула к этим «парусам».

Ноги слушались плохо. Все же я оказалась не настолько бесстрашной, как хотелось думать.

Однако я дошла почти до самой стены. Прикрыла глаза, протянула руку к плотной ткани. Приятная прохлада раннего утра прошлась по коже ветерком.

Могла бы я убедить свое тело, что опасности нет, и пойти дальше?

Не знаю… Детская травма казалась мне чем-то непреодолимым.

И за всю свою жизнь я никогда не выглядывала в окна, если находилась выше третьего этажа. Никогда. И не планировала смотреть вниз сейчас.

– Ты что творишь?! – пророкотал властный голос, а сильные руки перехватили меня за талию и оплели стальными канатами.

Глаз я не открыла. Но ощутила, что щеки влажные от слез.

– Я не могу больше здесь… Меня душат эти стены! – призналась я. Кажется, мой фобия приобрела новый способ выражения. Теперь я не теряла дара речи, не кричала, не пыталась убежать или прижаться к твердой стене.

Теперь я просто плакала.

Алексей молчал, но я почувствовала, как он протянул руку и захлопнул дверь, ведущую на террасу. Можно было открывать глаза и идти к себе. Но на меня навалилась мгновенная и непреодолимая усталость и сонливость. И полное безразличие ко всему. Наверное, я бы не среагировала, если бы Зверь даже набросился на меня прямо сейчас и лишил невинности на паркете, на котором совсем недавно переломал кости Клюву.

Я ощущала дикое опустошение.

И усталость. Кажется, я уснула прямо так, стоя в крепких руках Алексея. И даже не почувствовала, как мужчина уносит меня в комнату.

– Ты можешь отказаться, – хмуро напомнил Славик, когда я ворошила свой новый гардероб.

– Думаешь, могу? – с толикой сомнения поинтересовалась я. – Алексей Сергеевич велел. Кто же станет ему перечить?

– Ты, – мотнул головой Кирпич. – Послушай, Лина, ясное дело, что ты запарилась сидеть в четырех стенах, но ты можешь отказаться.