Порочная слабость

И я совершенно некстати вспомнила, как эти самые пальцы ласкали меня, даря небывалое наслаждение.

– Оооох… – выдохнула я.

Алексей вздернул бровь. Красиво очерченные губы изогнулись в ленивой усмешке.

Я застыла, словно кролик перед удавом. Застыла и ждала, когда этот опасный хищник приблизится и проглотит бедного кролика.

Горячая ладонь скользнула на мою талию, сдвинулась к бедру, легла на ягодицу.

Рывок, и я оказалась прижатой к напряженному телу.

– Тебе нужно научиться прятать эмоции, Лина, – прошелестел хрипловатый голос, а настойчивые губы прижались к моему уху.

Легкий укус, оставленный на мочке, заставил вздрогнуть. Мои пальцы вцепились в лацканы пиджака.

– Тебя должны уважать, девочка, – хрипловато говорил Леша. – И бояться. Тогда никто не тронет тебя, даже в мое отсутствие.

– Ты куда-то собрался? Уезжаешь? – прошептала я.

Мои ноздри трепетали. Хотелось вдохнуть как можно больше дурманящего аромата этого мужчины.

Внизу живота стягивалась мощная пружина возбуждения. А между ног стало вновь невероятно дискомфортно и мокро.

– Такая отзывчивая…, – шептал он, – И взрывная. Скажи, Лина, ты всегда так реагируешь на секс?

Вопрос меня задел. Интересно, он действительно считает, что я сплю со всеми подряд?

Да, очевидно, так и есть. Ведь только что я практически отдалась ему. И ни капли не сопротивлялась.

– Знаешь, Леша, – выдохнула я резко, готовая вновь поругаться с этим невероятно притягательным мужчиной. – А не пойти ли тебе…

В ответ Заверин расхохотался. Его руки не отпускали меня, пусть я и пыталась вывернуться из стальных объятий.

– Только у тебя хватает смелости посылать меня, Лина, – посмеивался Алексей, а потом резко и серьезно произнес: – С кем, кроме Говелина, ты спала?

– Чтоооо?! – возмутилась я.

– С кем еще ты спала?! Мне нужно знать! Говори! – велел Заверин.

Потемневший взгляд этого мужчины буквально кричал о том, что он не шутит. А руки еще сильнее стиснули мой затылок, не причиняя боли, но и не позволяя отвести взгляд в сторону.

– Зачем? – пробормотала я, лихорадочно соображая, что для окружения Зверя двадцатилетняя девственница – большая редкость.

– Лучше тебе не знать, девочка, – Леша впился жадным поцелуем в мой рот, его язык тут же сплелся с моим в настойчивом танце дикой страсти.

Широкие ладони легли на мои ягодицы, стиснули с силой, впечатали в напряженные бедра. И я, кажется, громко застонала от острого, граничащего с болью наслаждения, когда ощутила налитую страстью плоть.