Порочная слабость

И вместе с тем сквозь толстую корку льда пробивался крошечный росток. Названия ему я пока не знала.

– Каждому? Со мной? – эхом повторила я, а потом прошипела, словно кошка: – Тогда начни с себя, Леша! Других мужчин у меня не было!

Не было?! Не было других!

Руки вцепились в подлокотники кресла. Вырвать к чертям! В клочья!

Почему раньше не сказала?! Почему сейчас, когда, как назло, в клуб подтянулся весь «бомонд», все старики и уважаемые люди!

Зачем она говорит это, когда весь город пялится на нас?!

И лишь одно желание разрывало мое тело: схватить и присвоить.

Дикое. Безумное. Настолько острое, что весь мир хочется послать в задницу и остаться с девчонкой вдвоем.

Смотрел на нее. Упрямые губы поджаты. Взгляд полон ожидания, тревоги, мольбы, упрека. Даже ультиматум сквозил.

И как ей отказать? Как не вступиться за «левого» мужика, который оказался дорог ей?

Я и сам не до конца понимал своего поступка. Но отдал приказ Славику закругляться с выступлением. А заодно увезти Лину домой.

И тому причиной было совсем не присутствие Шаха.

Руки так и тянулись к ней, чтобы стиснуть, зарыться пальцами в длинные пряди. И набить морду каждому в этом зале, кто смеет смотреть на мою женщину.

Каждому. Без разбора.

Шмель аккуратно вывел Лину из зала. А я выдохнул, лишь когда получил звонок от друга.

Мне бы помчаться с ней. Запереться дома. Закрыться от назойливых глаз и ненужного внимания. И сделать, наконец, с Линой Лехиной все, о чем мечтаю.

Но важные люди ждали меня. Важные разговоры и сделки.

– Красивая девочка, да? – первая фраза, сказанная Шахом, заставила переключить внимание на него.

Шах подошел, чтобы вернуть проигрыш за ставку. Мой боец победил, пощадил соперника. Лина была бы счастлива. Возможно, Говелин сможет ходить уже через пару-тройку недель.

– Моя? – сделал вид, что не понял.

– Нет, Леша, она моя, – усмехнулся Шахов.

Рычание уже клокотало в глотке. Выходит, Нона права. Шахов поверил ее словам. Поверил всем слухам. И теперь сделает все, чтобы отобрать Лину у меня на правах отца. Однако я не собирался так легко сдаваться.

– Она принадлежит мне по собственной воле, Данил Олегович, – непреклонно заявил я.

Заверин вышвырнул меня, как ненужного котенка.

Именно так я расценивала мое бегство, инициатором которого был Кирпич.