Порочная месть

Меня колотит бешеная дрожь и пальцы сами лихорадочно цепляются за его плечи в попытке удержаться в этом опьяняющем моменте, когда я со глухим стоном отвечаю ему, вливая в этот поцелуй весь свой многолетний голод.

Перед глазами темно и не хватает воздуха, и я, отдавшись инстинктам, стаскиваю с Кейна одеяло, в то время как его рука нетерпеливо обхватывает тонкие лямки моего белья и дергает в сторону, с треском их разрывая. Спасительной прослойки ткани между нами больше нет, и я чувствую его горячую твердость кожей, и это ощущение выбрасывает меня в параллельное измерение, где я не могу думать, а могу лишь чувствовать.

— Кейн, пожалуйста… пожалуйста— лепечу я, потому что кажется еще секунду и от накала эмоций я потеряю сознание.

Обхватываю его член дрожащей рукой, направляя в себя, но едва тугая вершина соприкасается с моим входом, Кейн переворачивает меня под себя, и заглушив вскрик ртом, врезается внутрь меня жадно и глубоко. От нашего соединения каждую клетку тела поражает эйфория, и из глаз брызгают слезы.

Кейн прикусывает мой подбородок и толкается снова и снова, вместе с криками и стонами выбивая из меня каждую обнаженную эмоцию. Счастье его близости, страх того, что все это закончится, триумф, страсть, восторг, боль. Сенсационное наслаждение срубает меня почти сразу же, и сейчас в нем гораздо больше, чем физиологическая реакция тела. В нем мой долгожданный выход чувств и яркость осознания, что сегодня в своем голоде я не одна. Мое наслаждение идет от самого сердца.

Рот Кейна вновь накрывает мой, завоевывая его напором языка и увлажняя слюной, глухой рык вибрирует у меня в горле, разлетаясь по легким.

Знакомая растущая тяжесть внутри меня и сменившая ее удвоенная пульсация безошибочно подсказывают, что он пришел к финишу за мной следом. Тоже скучал, вспышкой алеет в мозгу.

Не дав передохнуть, движения внутри меня возобновляются, глубокие и суровые, темный взгляд сфокусирован на мне, ладонь сжимает шею, заставляя рот открываться в попытке ухватить глотки кислорода. В действиях Кейна нет ничего деликатного, зато есть неприкрытые голод и жажда.

Я больше не сломанная кукла, нуждающаяся в жалости, потому что сейчас он также нуждается во мне.

Мое тело вздрагивает словно от бьющих разрядов тока, когда вечность спустя Кейн выходит из меня и, тяжело дыша, падает рядом. Его запаха так много, что кажется после сегодняшней ночи он навсегда въелся мне в мозг, и я больше никогда не смогу от него избавиться. Меня устраивает.

— Я не хочу уходить.