Порочная месть

Рядом с ним все эмоции острее: каждый жест, каждый взгляд, каждое слово значимы, попадая в пазы сердца так идеально, что вытащить нет ни единой возможности. О каких других мужчинах в моей жизни говорила Карен? Ерунда. К Кейну даже близко никто не приблизится.

Знаю, что мне нужно сказать ему о ребенке, но я откладываю этот момент, как могу. Даже осознание того, что я ради обеспеченного будущего малыша должна пойти к нему и все рассказать, не помогает. Осколки разбившейся надежды на то, что мы могли бы быть вместе, исполосовывают душу.

Прийти к нему беременной нищенкой с протянутой рукой, когда он уже строит свою новую жизнь с Алексой. Унизительно и нестерпимо больно.

— Эй! — голос Кристин разбивает мой мыслительный транс. — Да что с тобой такое? Тебе нужно поехать к Колдфилду и поговорить обо всем. Я знаю, что ты переживаешь по поводу той цыпочки за его спиной, но это не повод ставить будущее вашего ребенка по удар. Может, у него мозги от новости об отцовстве встанут на место: он пнет ее под зад и вы снова сойдетесь.

Кристин как всегда практична, но я лишь кручу головой. Сложно довольствоваться крохами, когда имел все.

— Этого я хочу меньше всего. Самое страшное для меня, что Кейн подумает, что я хочу привязать его к себе отцовством.

— Я тебя, конечно, понимаю, но все равно ты совершаешь ошибку, откладывая новость в дальний ящик. — она щурит глаза и смотрит на меня с подозрением: — Или постой-ка… Ты ему вообще решила не рассказывать?

— Я расскажу.

— Ну хорошо, а в тюрьму к брату ты собираешься?

— Нет, не собираюсь, — отзываюсь эхом.

"

"Я и правда не собираюсь, и не испытываю за это ни капли вины. Я, Эрика Соулман, всегда такая мягкая и всепрощающая. Возможно, потому что я мысленно смирилась с его смертью и даже успела ее оправдать. Я рада тому факту, что брат остался жив, но моя радость больше походит на удовлетворение. Потому что в свете моего расставания с Кейном до меня вдруг разом дошли масштабы его предательства. Я любила его с рождения, просто потому что он мой брат, и у меня совсем не было времени узнать его как человека.

Я думала, что это он был тем, кто в буквальном смысле содержал меня и поднимал на ноги, а получается, что все это время это был Кейн. А после моего поступления Артур уехал, и мы встречались лишь его редкими наездами в Нью-Олбани за непродолжительными беседами о моей учебе и его автосервисе. Человек же, с поступками которого я столкнулась в Нью-Йорке, не вызывает у меня ни сочувствия ни любви.