Порочная месть

Живот обдает новой вспышкой огня из боли и наслаждения, и сильнее вдавливаю пальцы во влажную шею, безуспешно пытаясь побороть реакцию тела на суровые движения члена и грубую стимуляцию груди."

"Узел внизу живота знакомо натягивается, и когда я с тихим всхлипыванием жмурюсь, готовясь принять неизбежное, Кейн открывает меня от стены и несет к кушетке. Подтянув в краю, закидывает мои ступни себе на плечи и не сводя глаз с моего лица, резко и глубоко врезается в меня. Пальцы на ногах скручиваются, когда он повторяет это движение, быстро наращивая темп, и спускается взглядом к моей грудь, подрагивающую в такт его толчкам.

— Отведи руки назад. — тихо приказывает Кейн, и едва я обхватываю ладонями деревянный подлокотник, его пальцы находят мой сосок и с силой его скручивают, ставя финальную точку на карте моего наслаждения. Изогнув спину, я утыкаюсь щекой в кожаную обивку дивана, выдыхая в нее свои стоны, и в тот же момент Кейн выходит из меня. Горячее прикосновение члена упирается между припухших складок, через секунду покрывая их горячим извержением спермы.

Не отводя от меня глаз, Кейн вдавливает головку в клитор и начинает водить по нему вверх и вниз, распределяя семя. Я захлебываюсь собственным дыханием и всхлипываниями, принимая затянувшиеся волны экстаза, и когда тело превращается в безвольную массу, его член снова врывается в меня, начиная вбиваться со скоростью отбойного молотка. Когда я уже думаю, что потеряю сознание, слышу глухой хрип, и внутренности обжигает волна новая порция влаги. Кейн выпускает в меня свое удовольствие короткими толчками, до боли сжимая мои щиколотки.

Несколько секунд я ловлю ртом воздух, пропитанный густым запахом секса, затем выпускаю из рук подлокотник, перемещаю ладони на грудь. Кейн молча прослеживает это движение, и уголок его рта дергается в едва заметной усмешке. Коротким движением он выходит из меня и, сняв со спинки софы смокинг, извлекает из нагрудного кармана платок и по очереди вытирает нас.

— Сейчас мы вернемся в зал, — объявляет негромко, выбрасывая платок в стоящую урну. — Ты будешь вести себя как подобает моей спутнице: не отходишь от меня ни на шаг и улыбаешься, словно я первый и последний мужчина в твоей жизни. Понятно?

Я сажусь на софу, распределяя по груди узкие полоски ткани, пока Кейн поправляет выбившуюся из-под пояса брюк рубашку и натягивает на плечи смокинг. Голова и конечности ватные, а в душе царит полный раздрай.