Зажигаю перед плитой в такт какой-то активной латино-американской гитарной мелодии, где поётся что-то ужасно романтичное про «корасон», что значит «сердце» по-испански.
Нарезаю брокколи, но нож такой тупой, что это получается с трудом.
Внезапно я чувствую, как на мою руку, держащую нож, ложится тяжёлая ладонь…
Вздрагиваю от неожиданности. Чувствую спиной жар большого мощного тела. За музыкой не заметила, как он подкрался сзади… Сердце на секунду замирает, а потом пускается в бешеный галоп.
- Ты неправильно режешь, - негромко шепчет Демид мне на ухо.
Мужчина властно направляет движения моей кисти. – Сперва нужно отрезать соцветия, - он обнимает меня сзади, кладя руку на другую мою ладонь. – А потом уже отрезать стебель…
От его дыхания на моей шее по телу проносятся взволнованные мурашки. Перед глазами начинает плыть, и я тихо шепчу:
- А где же Маша…
- Я ей книжку читал, она заснула на диване. Видимо, читаю я ну очень скучно…
Во рту мгновенно пересыхает. Боже, когда он такой нежный, мне так сложно ему противостоять…
- А где соль? – спрашивает Демид.
- Там, - я немного оборачиваюсь, показывая на шкафчик позади… - На полке…
Наши лица внезапно оказываются очень близко друг к другу. Смотрю в его яркие, синие глаза и забываю обо всём на свете. Облизываю пересохшие губы… вдыхаю его запах… Глаза сами прикрываются, а рот, наоборот, приоткрывается в ожидании сладкого и такого томительно-желанного поцелуя…
Ну же, Демид Игоревич, пожалуйста… я готова…
Глава 21
Демид
- Ты хочешь меня о чём-то попросить? – вглядываюсь в мелко подрагивающие ресницы и усмехаюсь.
На пухлых губах гуляет розовый. Щёки тоже раскраснелись. Надо же, сама невинность в ожидании поцелуя! И мне до одури хочется дать его ей. Безо всяких разговоров. Но именно потому, что желание такое сильное, я себя стопорю. Если сейчас поцелую, то меня снова понесёт! - А? – Алиса приоткрывает глаза, и я вижу в них пелену желания. - Мне показалось, ты чего-то хочешь? - усмехаюсь, шепча возле уголков её губ.
Чёрт, малышка, нельзя быть такой доверчивой и предсказуемой! Сперва, значит, от ворот поворот, а теперь хочешь целоваться? Как там говорят, и волки сыты и овцы целы.
И пастуху светлая память? Пастух - это я, конечно. Сдохну, блин, скоро от спермотоксикоза. Член уже того гляди взорвётся. Минут десять глазел, как она своей кругленькой задницей перед плитой вертела. Двигалась так охуенно соблазнительно, что я чуть ли не слюной брызгал. Шортики эти, что больше на трусы смахивают... Топик...
