Порочный рокер

И я догадывалась, чьих это рук дело.

– Так мне пойти поговорить с ним или как? – спросила я у Деви, по меньшей мере, в десятый раз.

– Да, черт возьми, иди и поговори с ним.

Деви раздраженно вздохнула, уже в десятый раз.

– Да пошел он. Зачем тебе тратить еще время на этого подонка?

– Не знаю. Поставить точку или что-то в этом роде? Сказать ему, чтобы он отвалил раз и навсегда?

– Ради чего? Что бы ты ни сказала, до него никогда не дойдет. Ты просто должна это принять. Этот парень – заносчивый мерзавец, и всегда им будет.

– Черт возьми, нет! – Деви развернулась на стуле и крикнула через бар моей сестре, которая готовила эспрессо на другом конце стойки. – Выключи этот героин для обнажения вагин.

Играла «Dirty Like Me», оригинальная версия Dirty. При обычных обстоятельствах я бы от души посмеялась над описанием песни Деви, которое было прямо в яблочко, но в тот момент я находилась гораздо ближе к слезам, чем к смеху. И все же махнула Бекки, чтобы она отошла от док-станции для iPod.

– Нет. Пусть играет.

Она, пожалуй, лучшее из репертуара Dirty. Их самая известная песня. Их величайший хит за всю историю.

Наверное, она – последнее, что мне хотелось сейчас услышать, но она классная. И я ничего не могла поделать со своей любовью.

И все, что я сейчас чувствовала, эта песня в значительной степени воспроизвела сама. Я едва могла дышать, слушая ее; каждое слово, каждый скрежещущий аккорд гитары Джесси отдавались в моем сердце.

Это была не совсем песня о любви, и не о расставании, и не о слиянии душ и тел, а своего рода синтез всех трех элементов, наполненный кровью, сердцем и душой.

И они оба были правы. Потому что глубоко под этой завесой похоти, нужды и желания таилась такая душевная боль, что у меня забегали мурашки.

Когда я слушала эту песню, мне казалось, что мое ноющее сердце распахнуто настежь; оно обнажено и выставлено на всеобщее обозрение. Как рана, которой так и не удавалось никак затянуться, потому что при каждой ее попытке залечиться я бередила ее, пока она не начинала кровоточить… и так по кругу.

Я поняла, что плачу, только когда по моим щекам потекли слезы, которые настолько затуманили зрение, что я не могла разглядеть Деви прямо перед собой.

– О, милая, – сказала она, едва различимая за пеленой слез. – Нужно ее выключить.

– Нет, – выдавила я, вытирая слезы. Слава богу, что я в темных очках. – Просто пусть играет.