Порочный рокер

Наконец Броуди сказал:

– Джесси пережил много потерь в своей жизни, Кэти. Оба его родителя умерли, когда он был маленьким, и им так и не довелось увидеть, кем он вырастет. Я уверен, что это все еще ранит, но Джесси не из тех, кто говорит о своей боли. Он пишет музыку, именно так она звучит. Возможно, именно поэтому для него так важно писать с сестрой. Это сближает. Это шанс узнать ее получше.

Я уставилась на него:

– Джесси пишет музыку со своей сестрой?

Броуди взглянул на меня.

Так. Совершенно новая информация.

– Как давно они пишут вместе?

У меня приоткрылся от шока рот.

– Она писала вместе с Dirty?

– Совершенно верно. Этот альбом до сих пор продается лучше, чем все остальные их альбомы, вместе взятые. Он нравится фанатам. И Джесси тоже. – Броуди посмотрел на меня. – По крайней мере, так было до этого. Джесси всегда говорил, что песни, которые она написала в соавторстве, – лучшие из когда-либо записанных Dirty. С этим альбомом такое же ощущение.

– Я понятия не имела.

– Я думаю, ты многого не знаешь.

Я проигнорировала это, потому что не собиралась поддаваться на уговоры остаться из-за чего бы то ни было. Никто, кроме самого Джесси, не мог этого сделать, а его здесь не было, и не он рассказывал мне все это.

– Почему она не продолжила писать с Dirty?

Броуди пожал плечами:

– Хотела уйти и заниматься своим делом, а не ездить по миру в поисках славы своего брата. Хотела чего-то своего.

То же самое я сказала Джесси, когда оставляла его в Лос-Анджелесе.

Я обещала позвонить ему, когда приземлюсь, дабы сообщить, что благополучно добралась домой, но не сделала этого. Я избегала его, игнорировала звонки. И я прекрасно могла представить выражение его лица во время всех этих телефонных разговоров с сестрой, выражение, которое, как я теперь знала, означало глубокую тревогу.

Неужели теперь и из-за меня он в таком же состоянии?

Боже. Подумать только, я ударила его прямо по больному месту… Я пойму, если он меня никогда не простит за это.

– Знаю, с моей стороны было нехорошо так его бросать, – тихо сказала я.

– Ты много для него значишь, Кэти. – Вот и все, что сказал Броуди в ответ.

– Он хотел, чтобы я помогла ему продавать музыку. Вот и все, – сказала я, отчаянно пытаясь все еще в это верить, потому что в таком случае, возможно, я не оказалась бы дурой. – И я это сделала. Все возможное, полагаю.

Броуди посмотрел на меня как на сумасшедшую:

– И это все, что, по-твоему, было?

Я не знала.