Порочный босс для тихони (СИ)

Лица скачут блеклыми пятнами, что расползаются хищными оскалами.

— А, может, все-таки да?

— Нет.

— Ты разбиваешь мне сердце, милая.

— Простите, — несмело пролепетав, отступаю назад.

— Прелесть какая.

Хохот оглушает, и я ныряю в коридор с черными бархатными стенами. Пробегаю пальцами по приятным на ощупь обоям, и упрямо ковыляю вперед. Бронзовые бра с цоколями и плафонами, имитирующими восковые свечи, двоятся в глазах. И я делаю небольшую передышку, привалившись к стене.

Из-под тяжелого полога доносятся приглушенные стоны и недвусмысленные шлепки.

Кто-то рычит и слышу яростное и вибрирующее:

— Кончаю, сука, кончаю!

Бежать и не оглядываться. Ныряю за угол и ищу мутным взором двери, но их нет. Проемы прикрыты лишь глухими портьерами, чьи глубокие складки бегут от потолка до пола черными водопадами.

— Потерялась? — раздается приторный и липкий голос.

Оборачиваюсь. В пяти шагах от меня стоит голый тощий мужик в белой маске кролика. Кривые ноги с морщинистыми коленями меня пугают не меньше, чем его детородный орган в боевой готовности.

— Нет, — сипло шепчу я и пячусь назад, придерживаясь потной ладонью за стену.

— Ну, как знаешь, — уродливый престарелый кролик пожимает острыми плечами и скрывается за углом.

А я путаюсь в ткани, взвизгиваю, и с криками выпадаю из душного кокона в комнату, утопающую в интимном полумраке. Стою на четвереньках и, задрав лицо к потолку, гляжу на плывущие над головой шары из проволочного каркаса, обтянутого прозрачным красным шелком. Подсвечены изнутри тусклыми лампочками и гипнотизируют теплым сиянием.

Вот бы один из них забрать домой и повесить на кухне, чтобы радовал одинокими вечерами.

— О, какая ты старательная, — звучит надменный и насмешливый мужской голос, — сразу в рабочую позу.

Волшебство покидает меня, и шары замирают на месте. Смахнув с лица непослушный локон онемевшими пальцами, неуклюже поднимаюсь на ноги и, покачнувшись, приваливаюсь спиной к косяку.

— Вернись в исходную.

На секунду мой разум проясняется от шелкового и мягкого голоса, и я растерянно моргаю.

На низком диване с бокалом, на дне которого скользят и танцуют от покачивания ладони кубики льда, восседает тот, кого я не планировала сегодня встретить. Ноги широко расставлены, белая рубашка расстегнута почти до пупа, а на лице играет пьяная и алчная улыбка. Задержав взгляд на соблазнительном рельефе мускулистой груди, поднимаю глаза.

— Ты меня не слышала? — строго спрашивает он меня. — Вернись, крошка, в исходную позицию. Будь так добра.