Порочный босс для тихони (СИ)

Вот слухи поползут после того, как меня из лифта вывели охранники под руки, а я просила меня не трогать и была готова сама идти, но нет. Это ведь увлекательно тащить хрупкую девушку на съедение к бессовестному боссу.

— Свободны, — Евгений кивает охранникам и переводит на меня взгляд, когда они выходят. — Ну, что, приступим к обыску?

— Приступай, — я киваю на сумку, — ты все равно ничего не найдешь.

Мне надоели игры Евгения, который во весь рот улыбается и глаз лукавых не отрывает от моего лица. Значит, Валерию он уволил, когда та проявила к нему симпатию, а меня продолжает тиранить и злобствовать, хотя я прямым текстом призналась ему в любви.

Это смешно: мне придется добиваться увольнения через секс с боссом, когда другие через постель достигают карьерных высот.

— В данной ситуации должен сердиться я, а не ты, Алечка.

— Алина! — взвизгиваю я и обиженно поджимаю губы.

— Ты чего такая агрессивная? — Евгений вскидывает бровь и отодвигает мою сумку к краю стола.

— Действительно, чего это я такая агрессивная? — глухо смеюсь я и достаю из кармана телефон, глядя в его глаза.

— Может, потому что мой босс шлет мне фотографии своего члена?

Мне уже не стыдно. Я зла, как никогда прежде.

— Что, прости? — Евгений медленно моргает и откидывается на спинку кресла. — Кто тебе шлет…

— Ты!

Я лезу в телефон, открываю мессенджер и застываю удивленной статуей. Никаких сообщений от Евгения: чат пуст и девственно чист."

"— Очень любопытно, Аля, кто же тебе шлет фотографии гнусного содержания, — издевательски воркует Евгений и лениво покачивается в кресле.

— Удалил, — я поднимаю обескураженный взгляд на него. — Как не стыдно? Прислать и удалить!

— Аля, я не понимаю о чем ты.

По глазам же вижу, обормот ты игривый, издеваешься! Знал, что у меня не хватит духа сохранить фотографии и заскринить его пошлые сообщения и все подчистил за собой. Какое вероломство и коварство с его стороны!

— Ладно, — пожимаю плечами и прячу телефон обратно в карман. — Сумку обыскивать будешь?

Чем больше эмоций я проявляю, тем сильнее я раззадориваю Евгения.

Он наслаждается моей растерянностью, злостью и смущением. И ведь не мне должно быть стыдно, а ему — это он оголился в уборной, пошалил рукой и посмел еще ко всему сфотографировать, как обильно кончил. Почему это я краснею перед ним?

— Вряд ли я найду в сумке то, что у меня пропало, — Евгения хитро щурится и решительно встает. — Слишком уж ты мне ее навязчиво предлагаешь. Очень подозрительно, Алечка.