Я вдыхаю ее, позволяя своим легким расшириться от всего, что связано с ней. Странно, что у нее нет тех определенных ароматов, как у других девушек. От нее не пахнет Шанелью или Диором. Она даже не пользуется фруктовым или цветочным гелем для душа или шампунями. От нее исходит только слабый аромат лайма, и он недостаточно заметен, чтобы считаться духами. Как будто она изо всех сил старается остаться незамеченной.
Но это не так. Даже близко нет.
Запах, проникающий в мой нос, больше, чем лайм, и больше ее. Немного расстроенный, немного невинный, немного.
.. скрытный.
Тил самое близкое к туману, что я когда-либо видел. Она там, но, когда ты прикасаешься к ней, кажется, что ее почти не существует.
Она что-то бормочет во сне, и я глажу ее по волосам, пальцы теряются между шелковистыми прядями. Словно они никогда не могут растрепаться.
Интересно, как бы она себя чувствовала, просыпаясь от оргазма. В конце концов, она проспала достаточно долго.
Несправедливо, что она засыпает, пока мы с Роном Астором Вторым страдаем в тишине.
Один из способов выяснить это.
Я слегка ерзаю, и кожаный диван протестующе скрипит. Протягивая руку, между нами, я сжимаю ее соски. С ее губ срывается невнятное бормотание, когда моя рука опускается вниз, и я потираю ее клитор крошечными круговыми движениями.
В отличие от того, что я ожидал, она не сопротивляется моей руке и остается совершенно неподвижной, ее глаза плотно закрыты, а брови нахмурены. Думаю, это из-за удовольствия, которое она пытается сдержать, но потом она шепчет неразборчивые слова.
Еще одно мяуканье срывается с ее губ, и вскоре превращается в рыдание.
Звук такой призрачный и грубый, что ударяет прямо в грудь.
— П-пожалуйста... — тихо всхлипывает она. — Я... прости... прости... М-мама... мамм.. Прости... пожалуйста.
Я убираю руку, будто меня ударили битой.
Какого черта?
Глаза Тил резко открываются, и на секунду они кажутся черными обсидиановыми дырами. Они полны слез, но там ничего нет, пустая, глубокая дыра.
Это первый раз, когда я вижу, как она плачет, и это самая захватывающая сцена, которую я когда-либо видел.
Словно она не чувствует собственных слез, словно ее здесь нет.
Словно ее не существует.
Или, может, она существует, но в другом измерении с другими людьми и состоянием ума.
— Тил? — я зову ее по имени, когда она не подает никаких признаков того, что узнает свое окружение.
Она не моргает в течение долгих секунд, ее взгляд все еще пустота без жизни внутри.
Я крепче сжимаю ее волосы.
