Он умолял Ким надеть этот костюм, и я втайне зеленела от зависти всякий раз, когда он просил об этом ее, а не меня.
Сегодня я хотела получить его в подарок после его победы. Я никогда не хотела, чтобы это превратилось в такое.
Его пальцы останавливаются у меня по бокам. Обе его руки сжимают меня, пальцы впиваются в мою плоть, когда он опускает голову, тяжело дыша.
Черт возьми.
Все дело в чувстве вины. Оно догоняет его.
Я знаю, потому что даже сейчас я это чувствую. Даже сейчас я чувствую, как эти руки впиваются в мою кожу.
— Р-Ронан...
Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за это.
Я ненавижу то, что не могу быть для него твердой скалой, как он был для меня в ту ночь в коттедже и каждую ночь, которую он проводил со мной, притворяясь, что не видел моих кошмаров.
Он просто обнимал меня и шептал успокаивающие слова в макушку, пока я не засыпала.
Почему я так сломлена, что не могу этого сделать? Почему это звучит так, будто я та, кто просит о помощи, а не предлагает ее?
— Оставайся в таком положении, — говорит он тихо, так тихо, что я подозреваю, что расслышала его неправильно.
— Но...
— Но что?
Его голова все еще опущена, и это я тоже ненавижу. Я ненавижу то, что не могу потеряться в его насыщенных карих глазах и позволить им вторгнуться в меня, завладеть мной. Они даже могут разорвать меня на части, пока смотрят на меня.
— Я ненавижу это, — признаюсь я.
— Ненавидишь что?"
"— Не смотреть на тебя. Тот факт, что ты не смотришь на меня.
Тогда я делаю смелый шаг, чего никогда раньше не делала.
Я перепрыгиваю через него, оседлав его колени, и вожусь с ремнем.
— Что ты делаешь, ma belle — моя красавица?
В его тоне слышится легкое веселье, и я чуть не подпрыгиваю от этого до потолка.
— Мне обещали Рона Астора Второго, а я его еще не видела, — шучу я.
— Значит ли это, что ты хочешь меня только из-за моего члена?
— Конечно. Думал из-за тебя?
— Звучит так, будто я твоя шлюха.
— Ты мой, как и я твоя.
Мне наконец удается освободить его от боксеров после глупой возни.
Он даже не пытается помочь мне, придурок.
— Ты моя, да?
Он хватает меня за бедро, а другой рукой сжимает челюсть.
На этот раз он тот, кто заставляет меня пялиться на него, и я бы не хотела, чтобы было по-другому.
Пока он смотрит на меня, я чувствую, что, может быть, все будет хорошо. Нет, не хорошо, но волшебно. Так... волшебно.
Я никогда не верила в магию, но я также никогда не верила в чувства или в людей. Теперь я верю в Ронана.
