Может, потому что теперь я знаю, что он, вероятно, не сын Эдрика, и его происхождение не такое, как я думала.
Но разве это что-то изменило бы?
Это Ронан.
Он не спрашивал разрешения, когда вторгался в мою жизнь, и, конечно, не будет просить об этом сейчас.
Мои бедра дрожат, когда он опускает меня на свой член, полностью погружаясь в меня. Мои глаза закатываются, когда он заполняет меня до краев.
О, Боже.
— Черт,belle — красавица. Ты ощущаешься так хорошо, тесно и чертовски правильно.
Когда я прижимаюсь грудью к его лицу, его дыхание щекочет мою чувствительную кожу, когда он говорит.
Я собираюсь толкнуть их вперёд, требуя внимания, но Ронану это не нужно. Его рот обхватывает сосок, заставляя застонать, а затем всхлипывать, когда он проводит по нему языком. Он толкается бедрами снизу, входя в меня глубоко, но медленно. Словно он хочет почувствовать меня, запечатлеть в своей памяти.
И это, тот факт, что он запоминает меня вместо обычного грубого погружения, заставляет мое сердце трепетать.
Это странное ощущение, что-то, что заставляет мои собственные бедра дергаться в ответ.
Мои пальцы впиваются в материал его куртки, когда я двигаюсь вверх и вниз по его длине в темпе, который соответствует его. Он с причмокиванием отпускает мой сосок и смотрит на меня с блеском в глазах — блеском, который я потеряла несколько минут назад, блеском, который исходит от боли и травмы. От глубокой травмы.
Я прижимаюсь губами к его рту.
Его губы завладевают моими в грубом страстном поцелуе, лишая меня дыхания, мыслей и логики.
Как будто меня никогда и не существовало до этого момента.
Когда я соединяюсь с ним таким образом во всех смыслах этого слова, словно ничего другого с нами нет.
Никаких сломанных частей, никаких кошмаров, никаких войн, которые нужно вести.
Но это ложь, не так ли?
Я могу притвориться, что этого никогда не случится, но это произойдет.
Я могу притвориться, что не причиню ему вреда, но сделаю это.
Рано или поздно это произойдет.
Это, блядь, произойдет.
Данная мысль заставляет меня крепче обнять его и поцеловать сильнее и быстрее, запечатлевая его в памяти, забирая его всего с собой.
Впервые в жизни у меня появились сомнения. Я так долго планировала это, но теперь сомнения не оставляют меня в покое.
— Спасибо тебе за то, что ты существуешь, ma belle — моя красавица, — шепчет он мне в губы, и тогда я кончаю.
Я падаю добровольно, зная, что меня ничто не удержит.
Но я ошибаюсь, есть что-то — или, скорее, кто-то.
