Порог

 — Это если наш Бэ… если кто-то из нас в этой реальности умер до полета и его файл был закрыт.

— А, — сказал Валентин. — Да, наверное, это возможно.

— Ракс уверяют, что изменения на Неваре не должны были так сильно отразиться на Земле, — продолжал Матиас. — Но предположим, что наш… что кто-то из нас…

— Бэзил, — поморщившись сказал Валентин. — Будем называть вещи своими именами.

— Предположим, что Бэзил не стал ученым, поскольку его предмет изучения исчез, — сказал Матиас. — Покатился по наклонной, стал баловаться электронной стимуляцией мозга и однажды врезался на своей машине в мой автомобиль.

— Ну у тебя и фантазия, — покачал головой Валентин. — Мрачноватая, к сожалению.

— Хорошо, — сказал Матиас. — Бэзил занялся изучением человечества, сделал ряд гениальных открытий, изменилась вся жизнь людей, мы все теперь не космонавты, а высокоинтеллектуальные личности, философы и художники, творящие немыслимой красоты трехмерные картины.

— Давай дождемся информации, — взмолился Валентин. Глянул на Мегер: — Как вам случившееся, мастер-пилот?

— Я бы предпочла вновь оказаться на потерявшем ход «Гепарде», — просто ответила Мегер. — Там все было куда понятнее. И менее страшно.

— Как ваши ребятишки?

— Лучше всех. — Мегер пожала плечами. — Молодость! Они еще не слишком привыкли к нашему миру, и их не пугает, что тот изменился.

Коммуникатор на пульте перед Матиасом пискнул. Старший помощник вздохнул:

— Командир, это Бэзил.

— Впусти, — после секундного раздумья решил Валентин.

Гражданские без особой на то необходимости в рубку корабля не приглашались. Но Валентин понимал состояние Бэзила.

— Садитесь, — дружелюбно сказал он англичанину. — Через несколько минут у нас будет информация о том, как наши судьбы сложились в этом мире… в этой версии Вселенной.

Бэзил кивнул и неуклюже, будто деревянный, сел в кресло командира. Матиас закатил глаза — это было табу, такую ошибку мог совершить только шпак.

Но Валентин не стал поправлять Бэзила.

— Не волнуйтесь, — сказал он. — Я верю Ракс, они обещали все исправить.

— Допускаю, что они могут все исправить, — сказала со своего места Мегер. — Интересно лишь, что при этом будет с нами? Не исправят ли и нас, чтобы мы не помнили о случившемся?

— Я потребую, чтобы перед возвратом к прежней реальности нам позволили уйти в червоточину, — сказал Валентин.