Где он сейчас, ее годовалый, розовый, толстый ребенок шестнадцати лет? Где?
Он ничего не знает о Москве, о ее правилах и коварстве, о ее равнодушии, железобетонной холодности, о ее опасностях и страстях! У него нет денег даже на хлеб или на автобус, кто спасет, кто купит ему рогалик – в самый последний момент, перед тем, как кончатся силы?!
Часы все тикали – подгоняли время. До следующей вылазки осталось совсем немного. Опять загаженный туалет, хлипкая дверца, весельчак Витек, хватающий ее за грудь.
Но если ей удастся добыть телефон, она позвонит и предупредит.
Ей это удалось только рано утром. Ночью она продолжала ходить мимо них. Они ленились вставать – и Витек ленился, чтобы щупать ей грудь, и она шмыгала туда-сюда почти беспрепятственно.
А потом утащила телефон.
Только утащив, она сообразила, что знает его рабочий телефон, и больше никаких. Домашний записан на специальном листочке у телефонного столика – у тети была плохая память на цифры, и телефоны всех соседей, а также поликлиники, слесаря, Гурия Матвеевича и подруг висели на стене.
Его мобильного у тети, естественно, не имелось.
Сунув трубку под рубаху, Маша силилась вспомнить его номер и не могла. Она даже раскачиваться стала, но и раскачивание не помогло.
Вчера, когда ее заставили позвонить, она смотрела за рукой того, кто набирал, не отрывала глаз. Она запомнила номер и потом долго твердила про себя, чтобы ничего не перепутать. Она даже песенку пела, где вместо слов – цифры этого самого номера. Цифры были простые, но она все равно боялась, что забудет.
Она знала, что попытка будет только одна.
И с этой попыткой все кончилось скверно.
Его не оказалось на работе – конечно!
Зато они услышали, что Маша говорит по телефону.
– Сука! – ахнул вбежавший первым Витек и вырвал телефон. – Вот сука!
Почему-то они не стали ее бить – так, как бьют в кино, с катанием по полу и кровавыми ошметками по стенам. Может, им это запрещено или они не умели?
Витек деловито сунул телефон в штаны, повыдыхал сквозь стиснутые зубы и спросил интимно:
– Ты кому звонила, сучка? В ментуру?
Маша молчала, смотрела исподлобья.
Второй захрюкал горлом и харкнул ей на рубаху.
– Сейчас проверим, – деловито сказал он. – Дайка сюда.
Витек вытащил трубку, и второй, глядя в окошечко, понажимал какие-то кнопки. Потом показал Витьку.
– Это чей?
– А хрен его знает! Давай, вызывай хозяина. И номер этот скажи, чей он там. Много наговорить-то успела? – вслед ему крикнул Витек.
– Пятнадцать секунд.
