Порожденная грехом. Часть 2

Она была определенно теплее, чем Лука — что на самом деле мало о чем говорит, — но она тоже все еще относилась ко мне настороженно.

— Не очень, мэм, — ответил я. — Все внимание будет сосредоточено на Марселле, и мое тоже. Все, что для меня важно, это сделать сегодняшний вечер успешным для Марселлы.

— Все взгляды будут прикованы к тебе и к ней. Это не останется незамеченным. Марселла выбрала себе в кавалеры бывшего байкера «Тартара».

Бывший байкер «Тартара». Это все еще звучало странно для моих ушей. Часть меня все еще была байкером «Тартара» и всегда будет.

— Я не ее кавалер. Она попросила меня присоединиться к ней в качестве телохранителя.

Ария бросила на меня взгляд, говоривший о том, что я не могу в это поверить.

— Телохранителей Луки было бы достаточно. Она хочет, чтобы ты был рядом с ней.

— Возможно, но пока ей некомфортно называть меня своим кавалером, я ее телохранителем. Марселла устанавливает правила, и я буду следовать за ней, если потребуется, до самых врат Ада.

Улыбка Арии стала теплее, и она сжала мое предплечье.

— Где он? — позвал мальчик, спустившись по ступенькам, как лавина.

— Валерио, — прорычал Лука.

Но мальчик, казалось, не слышал его, споткнувшись, он остановился рядом с матерью. Он был высоким и долговязым, со светлыми слегка вьющимися волосами и большими серыми глазами.

— Ты байкер, похитивший Марси.

— Это грубое приветствие, — отругала его Ария.

— Но он прав. Я должен признаться в своих грехах, — сказал я. — А ты младший брат Марселлы.

— Когда я могу покататься на твоем байке?

— Когда захочешь, — ответил я, но поправил себя, когда на меня обрушился ругательный взгляд Арии.

Послышались тяжелые шаги, и на лестничной площадке появился Амо в темном костюме-тройке. Он застонал, увидев меня, прежде чем спуститься по лестнице.

— Теперь я должен видеть его и в своем собственном доме?

— Пока я жив, этот дом мой, — сказал Лука.

— Если ты будешь продолжать приглашать врагов, это ненадолго.

— Амо! — крикнула Ария.

Широкие глаза Валерио устремились на отца, чье лицо было каменным.

— Пусть это станет моей заботой, — сказал он.

— Что тебя беспокоит? — спросила Марселла.

Моя голова закружилась так быстро, что я удивился, как у меня не сломалась шея.

Марселла стояла на верхней площадке лестницы, явление из моих самых смелых снов.

Мое дыхание замерло в груди. Она была одета в шелковое платье фиолетового оттенка, которое облегало ее изгибы.