Портрет Дориана Грея

— Ей-богу, Дориан, мисс Сибила умеет делать комплименты!

— Гарри, ты не понимаешь! Она воспринимает меня в качестве персонажа пьесы. О жизни она не знает совсем ничего. Живет с матерью — увядшей, усталой женщиной, которая в первый вечер сыграла леди Капулетти в каком-то лиловом одеянии и выглядит так, будто знавала лучшие времена.

— Видал я таких актрис. Они вгоняют меня в тоску, — пробормотал лорд Генри, рассматривая свои перстни.

— Еврей хотел рассказать мне ее историю, но я заявил, что меня это не интересует.

— И был совершенно прав! В чужих трагедиях всегда есть нечто безмерно убогое.

— Единственное, что меня интересует, — Сибила. Какое мне дело до ее происхождения? От макушки до пальчиков ног она божественна целиком и полностью! Каждый вечер я хожу смотреть на нее на сцене, и с каждым вечером она становится все прекраснее!

— Полагаю, именно по этой причине ты перестал ужинать со мной. Я думал, у тебя случился роман. Так и вышло, однако я ожидал немного другого.

— Дорогой мой Гарри, каждый день мы с тобой либо обедаем, либо проводим вместе вечер, да и в опере я присоединялся к тебе несколько раз! — воскликнул Дориан Грей, изумленно тараща голубые глаза.

— Ты всегда неприлично опаздываешь.

— Не могу я не ходить на выступления Сибилы, — вскричал он, — даже если она играет всего в одном акте! Мне так не хватает ее присутствия, а когда я думаю об удивительной душе, скрытой ото всех в ее хрупком теле, словно выточенном из слоновой кости, меня охватывает трепет.

— Дориан, ты ведь поужинаешь со мной сегодня?

— Сегодня она Имогена, — ответил юноша, — завтра будет Джульеттой.

— Когда же она Сибила Вэйн?

— Прими мои поздравления!

— Ты невыносим! Она заключает в себе всех величайших героинь мира! Она больше, чем просто человек! Ты смеешься, а я говорю тебе — она гениальна. Я люблю ее и должен сделать так, чтобы и она полюбила меня. Тебе известны все тайны жизни, расскажи, как вскружить голову Сибиле Вэйн! Я хочу заставить ревновать Ромео.

Во время своей речи Дориан Грей возбужденно метался по комнате. На его щеках горел лихорадочный румянец.

Лорд Генри наблюдал за ним с тайным удовольствием.