Портрет Дориана Грея

То, что они называют преданностью и верностью, я называю инертностью или отсутствием воображения. В эмоциональной жизни верность суть то же, что и неизменность в жизни интеллектуальной — попросту доказательство собственного бессилия. Верность! Когда-нибудь я ее изучу. В ней есть страсть к обладанию. Сколь многое могли бы мы отбросить, если бы не боялись, что за нами подберут другие!.. Извини, что перебил. Продолжай свою историю.

— Я очутился в отвратительно тесной ложе прямо перед безвкусным занавесом.

Я выглянул из-за него и осмотрел театр. Помпезная пошлость — сплошь купидоны и рога изобилия, будто на третьеразрядном свадебном торте. Галерка и задние ряды были почти заполнены, темный партер совершенно пуст, в так называемом бельэтаже вообще ни души. Повсюду расхаживали торговки с апельсинами и имбирным пивом, орехи же потреблялись публикой в страшных количествах.

— Совсем как в пору расцвета английской драмы.

— Похоже на то, зрелище весьма удручающее.

Я принялся размышлять, что мне делать, и тут заметил афишу. Гарри, угадай, что за пьесу они давали!

— Потому что сам любил слишком многих, Дориан.

— Ах да, малоприятные личности с крашеными волосами и размалеванными лицами!

— Не стоит отзываться пренебрежительно о крашеных волосах и размалеванных лицах. Порой в них есть удивительная прелесть, — заметил лорд Генри.

— Теперь я жалею, что рассказал тебе о Сибиле Вэйн!

— Разве ты смог бы что-нибудь утаить от меня, Дориан? На протяжении всей жизни ты будешь рассказывать мне обо всем, что с тобой происходит.

— Да, Гарри, наверное, так и есть. Ничего не могу с собой поделать. Ты имеешь на меня прелюбопытное влияние. Если бы я совершил преступление, то пришел бы к тебе и признался. Ты бы меня понял.

— Люди вроде тебя — своенравные солнечные лучи, озаряющие нашу жизнь, — не совершают преступлений, Дориан. И все же благодарю за комплимент! Теперь расскажи мне… Передай спички, будь так добр.

Спасибо! Каковы в действительности твои отношения с Сибилой Вэйн?

Дориан Грей вскочил, щеки его вспыхнули, глаза засверкали.

— Гарри! Сибила Вэйн для меня — святыня!

— Только святынь и следует касаться, Дориан, — заметил лорд Генри с не свойственным ему пафосом. — Отчего ты так негодуешь? Думаю, когда-нибудь она станет твоей. В любви человек сначала обманывает самого себя, а под конец — всех остальных. Именно это и называется романом.