С меня и этих хватит!
По утрам я делаю сорокаминутную гимнастику с гирями, гантелями и прочим металлоломом, потом принимаю контрастный душ и уже после этого завтракаю и приступаю к обычным делам. Но в это утро на середине зарядки меня прервал звонок в дверь. Наглый хозяйский звонок, который сразу навел на мысль о моих знакомых ментах.
– Кто здесь? – спросил я, выглядывая в глазок.
Так и есть: оба красавца маячили на лестничной площадке с физиономиями, не предвещающими ничего хорошего. Я вспомнил свои приключения, шарахнутого током Ахмета, скучающего на полу после удара в кадык Севу-Жеребца и загрустил.
– Милиция! – гаркнул за дверью хриплый голос. – Открывай, а то дверь сейчас выломаем!
Как говорил, кажется, Станиславский, я ему поверил. Сегодня мне гимнастику не доделать… Со вздохом открыл дверь, и мои сердечные кореша Витя и Володя ввалились в квартиру.
– Собирайся! – осклабился Витя вместо приветствия, помахав в воздухе какой-то бумажкой. – С нами поедешь!
– А что такое, что такое? – растерянно забормотал я, снова пытаясь показаться меньше и безобиднее, это мой проверенный способ, который в последнее время начал давать осечку.
После разминки и десятка хороших упражнений такое поведение выглядело недостоверно, что сразу отметил Витя:
– Ты ваньку-то не валяй, не изображай тут инвалида умственного труда! Собирайся – и поехали!
– Душ бы принять! – проговорил я с тоской, понимая, что этого мне явно не позволят.
– Громова тебе устроит душ! – снова ухмыльнулся «правый» Витя.
– Громова тебе и ванну устроит, и какаву с чаем нальет!
В дверях своей комнаты, держась за сердце, появилась бабуля.
– Кто здесь? Андрюшенька, что случилось?
– Не волнуйся, ба, – ответил я жизнерадостно, – тут у следователя кое-какие вопросы появились, я сейчас съезжу с ребятами и скоро вернусь. Ты, главное, не волнуйся.
– Во-во, – хохотнул Витя, – кое-какие вопросы, это ты в точку.
Володя, взглянув на бабулю, дернул напарника за рукав.
Он мне всегда больше нравился. Бабуля, окинув их растерянным взглядом, пролепетала:
– Андрюшенька, я позвоню маме…
– Ни в коем случае! – вскрикнул я, как кошка, на хвост которой наступил бегемот.
Анна Николаевна Громова сидела за столом мрачная, как ноябрьский вечер, и вертела в руках массивные очки в темной оправе.
– Здравствуйте! – сказал я, остановившись перед ней. – Вы меня хотели видеть? Мы же вроде только вчера разговаривали.
