Мы нашли свободный таксофон, убедились, что вокруг никого нет. Я набрал номер и спросил:
– Благотворительный фонд «Пеликан»?
– Совершенно верно, – ответил чарующий женский голос. – Чем я могу вам помочь?
– Я хотел бы поговорить с вашим директором.
– Как вас представить? – осторожно спросила девушка.
Голос ее по-прежнему был чарующим, но доля подозрительности в нем появилась.
– Скажите, что его спрашивает Пожаров.
– А по какому вопросу? – не отставала секретарша.
Подозрительности в ее голосе прибавилось, очарование пошло на убыль.
– По поводу Сертолова, – ответил я лаконично. – И прекратите это самостоятельное расследование, доложите шефу, он сам разберется.
Девушка обиженно хрюкнула, но переключила на другой телефон.
– Ковригин слушает, – послышался в трубке хорошо поставленный вальяжный баритон.
– Мы с вами незнакомы, – начал я голосом прожженного авантюриста, – и я не настаиваю на личном знакомстве, но я мог бы сообщить вам интересные подробности, касающиеся пожара на Сертоловском таможенном терминале, который произошел четырнадцатого марта.
– Почему вы думаете, что это будет мне интересно? – В голосе Ковригина появился холодок.
– Потому что в этом пожаре вы лишились контейнера с ценным грузом. И еще потому, что это был поджог.
– Вы в этом уверены? – Температура его голоса упала еще на десять градусов.
– Я не только в этом уверен, я могу вам это доказать.
– Какие у вас могут быть доказательства?
– Ваш телефон не прослушивается? – спросил я, в свою очередь. – У меня есть подозрения, что к этому поджогу причастен кто-то из сотрудников вашей фирмы.
– Так. – Голос Ковригина утратил вальяжность, но стал жестче и решительнее. – Если у вас действительно что-то есть, мы должны встретиться и поговорить.
– Я не возражаю, – ответил я, покосившись на Надежду Николаевну. – Скажите ваш адрес, я приеду.
Он продиктовал адрес, Надежда еще раз повторила мне все, что она напридумывала по поводу страховки, и я поехал."
"На углу двух тихих улиц, неподалеку от Технологического института, стоял скромный особнячок.
От всех окружающих зданий он отличался тем, что был оштукатурен и выкрашен, как игрушка, и даже тротуар перед ним сиял, как улыбка младенца или как свежевымытый «шестисотый» «мерседес».
По тротуару прогуливался мрачный парень, куртка которого очень сильно оттопыривалась на боку, недвусмысленно обрисовывая контуры чего-то крупнокалиберного.
Парень уставился на меня угрюмым подозрительным взглядом.
– Пожаров, – лаконично представился я.
