— А куда ты дел…
— Заткнись.
Охранник распахнул низкую дверь, и из камеры сладко пахнуло горелым.
Спел ткнул Крони в спину чем-то острым.
Крони ввалился в камеру. Сухорукого не было. Вместо стекла между камерой и кабинетом Мокрицы было темное глубокое зеркало.
Крони и не надо было разыгрывать ужас.
Палачи надвигались с двух сторон, и длинные мокрые веревки волочились за ними по пятнистому полу.
— Не надо! — закричал Крони.
Палачи приближались не спеша, куда им спешить?
Крони рухнул на колени. Все равно не держали ноги.
— Я все скажу, — бормотал он, хотя ему казалось, что кричал. — Я все скажу!
Стало темно, он полетел куда-то в пропасть, к Огненной Бездне, и темнота кружилась, словно огоньки внутри привидения, и Крони пытался ухватиться за что-то, и сквозь толщу камня он услышал чей-то знакомый голос:
— Готов.
И другой голос, гулкий, отражающийся от стен пропасти, спросил:
— Придет в себя?
И первый голос ответил:
— Безнадежно. Он глубоко ушел.
«Глубоко, — думал Крони, — я глубоко улетел».
— Если не очнется, — сказал гулкий голос, — отнесите в камеру.
— Он сломался, — сказал первый голос. — Утром он будет мягкий.
«Да, я буду мягким, как паутина», — хотел подтвердить Крони, но наступила полная тьма.
— Мне нужно к нему, — сказал далекий гулкий голос.
— Он все еще отключенный, — ответил другой. — Я только что проверял. Господин директор Мекиль очень беспокоится.
— Знаю, я по поручению его милости. Ты меня знаешь.
— Как же не знать.
Оба голоса знакомы. А кто такой господин директор Мекиль? А, ведь это Мокрица.
Конечно, это смешная мокрица… Скрежет. Наверно, открывается решетка в служебный туннель. И он вспомнил, что он — трубарь. Как его зовут — не важно. Он трубарь.
Голос был совсем рядом:
— Ты слышишь меня, Крони?
«Правильно, — подумал он. — Меня зовут Крони. Именно так. Трубарь Крони. Очень жалко трубаря Крони. Почему? Он попался. Его убьют».
— Крони! Это я, Спел.
Что-то прохладное дотронулось до носа Крони и взорвалось едким и отвратительным запахом.
Его хотят задушить!
Он рванулся куда-то, но его держали.
— Спокойно, — сказал Спел. — Потерпи. Сейчас ты придешь в себя.
Крони открыл глаза. Спел убрал влажную тряпку. Крони закашлялся.
— Что случи… — попытался спросить он, но закашлялся.
— Молчи, — прошептал Спел. И тут же вслух: — Бредишь, голубчик. Ну мы тебя быстро в норму приведем.
Крони молчал. Память вернулась к нему.
Спел наклонился к самому уху:
— У Мокрицы сюда идет слуховая труба.
