На вошедшей девушке было длинное платье, ниже колен — внизу платья короткие — так меньше материи уйдет. У нее были длинные волосы — внизу все коротко стриглись — длинные волосы не промоешь и не выгонишь из них насекомых. На руке у девушки был блестящий золотой браслет. И если он был и в самом деле золотой, то столько золота зараз Крони видеть не приходилось — внизу девчонки таскали маленькие медные украшения, которые ловкачи делали из старых гильз или меди, украденной на руднике. Девушка была в сандалиях белого цвета — женщины внизу ходили босиком, и ноги их опухали от сырости и ревматизма.
Башмаки были роскошью, и их давали лишь мужчинам, которым надо много ходить. Конечно, у госпожи Ратни есть сандалии, но она их надевает, лишь когда идет в гости, наверх, к новым родственникам или к соседнему квартальному."
"Крони выпрямился и стоял в оцепенении. Удивительно, но сначала он увидел одежду, а лишь потом лицо. Это было лучезарное лицо, необыкновенное, доброе и прекрасное. Крони знал, что, будь это Дева Бездны, лицезреть которую — значит встретиться со смертью, он согласен на смерть — только посмотреть сначала.
Голос у девушки был глубокий и спокойный. Она, наверно, вообще не умела визжать. И где ей визжать? У квартального бассейна? Девушка была печальна и не сразу заметила трубаря, она смотрела сквозь него, глаза ее блестели, полные слез.
— Я так и знала, — сказала она словно сама себе, — я так и знала, что он умер. Это странно, что я живу и ты живешь…
— Гера, — громко сказал Спел, — это тот трубарь, который был с Леменем.
— Да? — Девушка словно проснулась. — Как тебе удалось?
— Я ему велел каяться и незаметно вколол снотворное. Получилось, будто он упал в обморок при виде орудий пыток. Даже Мокрица поверил.
— Поверил? Мокрица никому не верит.
— Я все ловко сделал.
— И что он еще тебе рассказал? — Девушка не смотрела на трубаря.
— Сама спроси, Гера.
Гера уселась во второе кресло. Крони остался стоять.
— Расскажи о Лемене. О том, у кого ты взял знак.
И тогда Крони вспомнил.
— Вы — Гера Спел? — спросил он.
— Только сейчас догадался, темнота, — ухмыльнулся Спел.
Гера закашлялась, вынула из широкого рукава белый платок, приложила к губам.
— Значит, он говорил тебе о моей сестре? — спросил Спел.
— Говорил.
— Если говорил, был еще жив, — сказал Спел. — Ты слышишь, сестра?
— Он потом умер, — сказал Крони. — Он умирал, и я принес ему воды. Он мне рассказывал. Потом умер.
— Когда это было?
— Вчера. Конечно, вчера.
