Наш месяц начинается сейчас, — посматривает на наручные часы.
А меня не покидает ощущение, что я только что опять совершила ошибку.
Глава 18
Руслан
Встреча с сыном должна вызывать у отцов если не восторг, то хотя бы трепет. Со мной всё гораздо хуже. Я испытываю боль. Что-то сосет под ложечкой и болезненно ноет. Накрывает чувством неправильности и ненавистью к себе. Потому что это всё должно быть с другой женщиной.
Звоню в дверь, перекидывая бумажный пакет с вещами в другую руку.
Не открывают. А ведь я согласовал это время с Ларисой.
Звоню еще раз, более настойчиво. Какая, бля, сложная баба. Нет, Ярослава тоже та ещё шарада, но мне в кайф ее разгадывать. С Ларисой всё сложнее. Я, по факту, ее не знаю. И не хотел бы знать. Но теперь, как ни крути, мы связаны на всю жизнь. И надо как-то договариваться.
С третьего настойчивого звонка дверь всё-таки открывается. Мне открывает Тамара… Не помню отчество матери Ларисы. Она живет с дочерью, помогая с ребёнком. Естественно, меня не рады видеть. На лице женщины читается презрение.
Вообще плевать, мне с ней не жить.
— Добрый день, — произношу я.
— Тихо! — шипит на меня женщина. — Лара укладывает ребенка! —пропускает меня внутрь. — Разуйся, — шепчет, выразительно указывая на мои ботинки.
— Спасибо за подсказку. Я же свинья, не собирался снимать обувь, — иронизирую.
— Да откуда я знаю, чего можно ожидать от человека, который бросил бедную девочку с младенцем.
О, началась старая песня.
Даже не хочу комментировать. Ее «бедная девочка» в день зачатия бухала, как не в себя, танцевала стриптиз и откровенно предлагала себя первому встречному.
То есть мне. Нет, я с себя ответственность не снимаю. Но я явно не опорочил честь ее дочери.
Раздеваюсь в прихожей.
— Руки помой. Два раза! — указывает мне на ванную.
Оставляю пакет на тумбе, молча иду мыть руки. Когда выхожу, Лариса уже стоит в прихожей и рассматривает содержимое моего пакета.
— Там всё, что ты писала. И игрушки от меня, — поясняю я.
Лариса демонстративно вытаскивает пластмассовый яркий грузовик и, сжимая губы, демонстрирует его мне.
— Что не так? — выгибаю бровь. — Я узнавал, пластик безопасный.
— Руслан, — тоже шипит на меня, как мать. — Игрушка «Три плюс». Это значит три года, а не три месяца!
— Ну извини. Оставь на будущее.
Ну, мать вашу. Я стараюсь!
Ладно, сам виноват.
— И смесь не та, — фыркает Лариса, тряся перед моим лицом банкой.
— В смысле не та? Я купил строго по твоему списку.
— Нет, я просила «комфорт». А это противоаллергенная.
