Я так этого и не понял и сейчас не понимаю, но вижу, как она изменилась с тех пор, как встретила тебя. Не в плохую сторону, перемены пошли ей на пользу, – улыбается он. – Естественно, не считая этой недели.
Неужели он так думает? С тех пор как мы познакомились, я только и делаю, что причиняю ей боль и разбиваю сердце.
– Ну, – неловко ерзаю я в кресле, – на сегодня хватит, пообщались. Спасибо, что не ведешь себя как придурок.
Я встаю и иду на кухню, где мать Ноя что-то взбивает блендером. За время пребывания в их доме я нашел потрясающее развлечение: каждый раз при встрече она начинает что-то бормотать и хвататься за крест на груди.
– Оставь мою маму в покое, или я вышвырну тебя вон, – насмешливо угрожает Ной, и я почти готов рассмеяться. Если бы я так сильно не тосковал по Тессе, то посмеялся бы вместе с этим болваном. – Ты собираешься на похороны? Можешь поехать с нами, если хочешь. Выезжаем через час, – предлагает он, и я замираю на месте.
Пожав плечами, опираюсь краем гипса о холодильник.
– Вряд ли это хорошая идея.
– А почему нет? Ты ведь оплатил похороны. И был его другом. Ну, типа того. Думаю, тебе нужно пойти.
– Перестань болтать об этом и не забывай, я тебя предупредил: никому ни слова о том, кто оплатил все это дерьмо, – угрожаю я. – Попробуй только хоть слово вякнуть.
Ной закатывает свои глупые голубые глаза, а я выхожу из комнаты, чтобы повеселиться над его матерью и отвлечься от мысли, что Зед в одном доме с Тессой.
О чем я вообще думал?
Глава 33
Хардин
Не помню, когда я в последний раз был на похоронах.
Если поразмыслить, то ни разу.
Когда умерла бабушка по матери, мне просто не хотелось идти. Я тогда собирался на вечеринку, которую просто не мог пропустить, и не особенно рвался попрощаться с едва знакомой женщиной. Единственное, что я о ней знал, – бабуля не слишком беспокоилась обо мне. Она с трудом выносила маму, так почему я должен был тратить свое время, сидя в церкви и притворяясь расстроенным, если на самом деле ее смерть меня вообще не трогала?
И вот годы спустя я оплакиваю смерть отца Тессы на заднем ряду крошечной церкви.
Тесса, Кэрол, Зед и не меньше половины прихожан занимают передние ряды. Только я и старушка, которая, судя по всему, даже не понимает, где находится, сидим на одинокой скамье у дальней стены.
Зед пристроился с одной стороны от Тессы, мать – с другой.
Я не жалею, что позвонил ему… Ну хорошо, жалею, но не могу не признать, что после его приезда в ней зажглась хоть какая-то искорка жизни.
