Я люблю ее, но не могу приблизиться, пока ее утешает Зед. Он не знает ее так хорошо, как я, и не заслуживает того, чтобы сидеть сейчас рядом.
– Перестань. Она прекрасно тебя «вытерпит», – говорит Лэндон. – Не забывай, это похороны ее отца.
Я ловлю взгляд отца – черт! – Кена. Он пристально смотрит на меня.
Он даже не мой отец. Я это знаю. Знаю уже целую неделю, но, когда он сидит рядом, я будто осознаю все заново. Нужно рассказать ему прямо сейчас, подтвердить его давние подозрения, открыть правду о маме и Вэнсе.
Нужно рассказать ему все прямо здесь и прямо сейчас, пусть он почувствует такое же разочарование. Был ли я разочарован? Не знаю, но я точно был зол. Я до сих пор зол, но дальше этого дело не пойдет.
– Как ты, сынок? – Его рука тянется через Лэндона к моему плечу.
«Скажи ему. Нужно рассказать».
– Нормально, – пожимаю я плечами, удивляясь, почему язык не подчиняется разуму и не может просто произнести вслух нужные слова. Как я всегда говорю, страдания любят компанию, а мне сейчас слишком тяжело.
– Мне жаль, что так произошло. Нужно было звонить в клинику чаще. Клянусь, Хардин, я его проверял и понятия не имел, что он покинул клинику, пока не стало слишком поздно. Мне ужасно жаль. – Огорчение в глазах Кена заставляет отказаться от мысли пригласить его на мой праздник жалости. – Прости, что всегда тебя подвожу.
Мы встречаемся взглядом, и я, кивнув, решаю, что ему не нужно ничего знать. Не сейчас.
– Ты ни в чем не виноват, – тихо говорю я.
Я чувствую, как на меня, издалека привлекая внимание, смотрит Тесса.
Ее голова повернута в мою сторону, рука Зеда больше не обнимает за плечи. Она смотрит на меня так же пристально, как смотрел я, и мне приходится изо всей силы схватиться за деревянную скамью, чтобы не броситься к ней через всю церковь.
– В любом случае мне очень жаль, – говорит Кен и убирает ладонь с моего плеча. Его карие глаза блестят от слез, как и глаза Лэндона.
– Все в порядке, – бормочу я, не отрываясь от устремленных на меня серых глаз.
– Просто подойди к ней, ты ей нужен, – мягко предлагает Лэндон.
Я не слушаю его и жду от нее какого-нибудь знака, любой незначительной подсказки, что я ей действительно нужен. И я окажусь рядом через считаные секунды.
На возвышение поднимается пастор, и она отворачивается, ни словом, ни жестом не подозвав к себе и так и не показав, что вообще меня видела.
Но прежде чем я снова начинаю жалеть себя, Карен улыбается Зеду, и он отодвигается, чтобы уступить место рядом с Тессой.
