После измены

Останавливается в нескольких сантиметрах. Смотрит так, словно в последний раз видит. Жадно. Каждый взгляд как трепетное касание.

Сожаление и чувство вины плещутся в глубоководных дымчатых омутах. Расстояние, разделяющее нас, проходим оба. Замираем посередине.

— Не верю, что ты приехала. Даша, я… — от глубины скорби в его голосе меня бросает в дрожь.

Не успевает закончить фразу, как я перебиваю его. Ибо этот день однозначно стал самым сложным за последние несколько лет. Эмоционально я выжата. На максимум.

— Я понимаю, о чем ты хочешь сказать.

Извини, не готова сейчас ни слышать, ни обсуждать, — слабо мотаю головой. Мой мир только что начал собираться по осколкам. Не знаю, как насчёт склеить. Но выплавить из него новое… крепкое… можно.

— Да… — неверяще улыбается. Это не та счастливая светлая улыбка, что он дарил мне раньше, но уже хоть что-то. Надежду вселяет любой проблеск. Любой. — Я тоже. Я…

Он замолкает. Потому что я сама попросила не продолжать. Однажды Йохан уже сделал, как я хотела: выбрал за меня.

Вот только я не думала, что и теперь выльется это в самовольное решение. Кто же знал, что будет так больно.

Я не могу сейчас обсуждать его состояние, наш последний разговор. Это чересчур на сегодня, меня интересует лишь только:

— Ты рад меня видеть?

В его глазах читаю ответ. Раскаяние и горечь.

— Ещё немного, и я просто сойду с ума от счастья.

— Насчёт твоей жены. Это же все неправда?

Йохан лишь пристыженно качает головой, закусив нижнюю губу. Что уж тут скажешь.

— Знай, что я тебя осуждаю за это.

— Знаю.

Минута проходит. А может, и нет. Теряю счёт времени, когда смотрю в его глаза. Взгляды говорят больше.

— Когда тебя выпишут?

— День-два. Скоро.

— Завтра можно приехать?

Вместо ответа с губ его слетает просьба. Йохан отнимает роль того, кто просит, забирая ее себе. Дарит мне возможность ответить снисходительным согласием.

— Завтра сможешь приехать?

— Я постараюсь.

Улыбаемся оба. Мы снова на одной волне. Мы не разбились о рифы. Смогли выплыть, вырвавшись из ледяной пучины отчаяния.

И мы почти на берегу. Почти доплыли.

— Мне пора.

— Мне тоже. Меня диагносты ждут.

— Иди.

Каждое слово как будто вселенная. Коротко, но так емко. И столько смысла…

Начинаю обходить Йохана, направляясь к его отцу, стоящему чуть в отдалении, ведущему тихую беседу с переводчиком.

Внезапно кожу обжигает касанием. Йохан взволнованно перехватывает запястье, распространяя тепло вверх по руке. Тянет на себя. Наклоняется. А я неосознанно тянусь к нему.