Как тебе захочется.
– Мне перед Сиэтлом нужно много всего сделать, так что я бы осталась в комнате, если ты не против.
– Конечно, конечно, – соглашается Стеф и добавляет: – Надеюсь, ты подготовилась к завтрашней вечеринке!
– Вечеринке? – переспрашиваю я.
Ах да… вечеринка. Я так замоталась, что совсем о ней забыла, забыла и то, как Стеф предлагала отметить мой отъезд. Как и на «дне рождения» Хардина, я уверена, его друзья будут пить и тусить, появлюсь я там или нет. Но Стеф, похоже, действительно хочет, чтобы я пошла, к тому же она делает мне одолжение, и я должна согласиться.
– В последний раз, давай! Знаю, Хардин, наверное, не одобрит, но…
– Хардин не решает, что мне делать, – напоминаю я, и она смеется.
– Я знаю! Просто мы никогда больше не увидимся. Я, как и ты, переезжаю.
– Ладно, я подумаю об этом. Сейчас у меня так много дел, – говорю я."
"Но вместо того, чтобы отправиться прямо в общежитие, делаю несколько кругов по улицам. Мне нужно убедиться, что я смогу держать себя в руках и не расплачусь.
Не плакать. Не плакать. Я закусываю губу, чтобы остановить приближающиеся слезы.
В последнее время я уже привыкла к боли, и это помогает. Я почти ничего не чувствую.
Когда я оказываюсь в комнате Стеф, она как раз одевается, натягивает красное платье и черные ажурные чулки.
– Я так соскучилась! – визжит она и обнимает меня.
Я чуть не раскисаю, но уверенно беру себя в руки.
– Я тоже по тебе скучала, хоть мы и недавно виделись, – улыбаюсь я.
Стеф кивает. Такое чувство, что мы с Хардином встретили ее в тату-салоне миллион лет назад, а не на прошлой неделе.
– Надеюсь. Похоже на то. – Она хватает из шкафа сапоги и садится на кровати. – Я, наверное, не сильно задержусь. Чувствуй себя как дома… но ничего не убирай! – добавляет она, заметив, как я осматриваю грязную комнату.
– Я и не собираюсь! – вру я.
– Ты так всегда делала! И, наверное, и дальше так же будешь, – смеется она.
Пытаюсь поддержать веселье. Ничего не получается: выходит какой-то звук, похожий на фыркание или кашель.
Но подруга не обращает на это внимания.
– Я уже всем сказала, что ты придешь. Все удивились! – добавляет она, уже захлопывая дверь.
Я открываю рот, чтобы возразить, но уже некому.
С этой комнатой связано слишком много воспоминаний. Это тягостно и приятно одновременно. Моя кровать еще пуста, хотя Стеф и закидала ее своими сумками и одеждой. Провожу пальцами по спинке, вспоминая, как Хардин впервые спал со мной в этой маленькой кроватке.
