Скорее бы покинуть этот город – весь город со всеми его обитателями. С того дня, как я приехала в университет, со мной не происходило ничего, кроме горя, и мне хотелось бы никогда сюда не возвращаться.
Даже стены здесь напоминают мне Хардина и то, как он разбросал мои конспекты по комнате, и мне хотелось его ударить, а потом он внезапно страстно поцеловал меня. Я провожу пальцами по губам, они дрожат: вдруг мне никогда не поцеловать его снова?
Не думаю, что смогу остаться здесь. Воспоминания будут преследовать меня всякий раз, как я закрою глаза.
Хочу на что-нибудь отвлечься, беру ноутбук и ищу себе жилье в Сиэтле. Как я и предполагала, дело безнадежное. Нахожу только одну квартиру в получасе езды от издательства, но мой бюджет ее не выдержит. Сохраняю в телефоне массу номеров на всякий случай, и через час поисков, подавив гордость, звоню Кимберли. Я не хотела останавливаться у них с Кристианом, но Хардин не оставил мне выбора. Кимберли, конечно же, с радостью соглашается, уверяет, что они будут рады принять меня в своем новом доме в Сиэтле, и хвастается, что дом даже немного больше, чем прежний.
Обещаю ей, что не задержусь дольше, чем на две недели. Надеюсь, что этого времени мне хватит, чтобы найти подходящую квартиру с окнами, не выходящими на кабак.
Внезапно понимаю, что из-за сцены с Хардином начисто забыла о беспорядке в квартире и о том, что кто-то влез, пока нас не было дома. Хотелось бы думать, что это не мой отец, но не знаю, могу ли быть в этом уверена. Если бы это был он, то ничего бы не украл; может быть, ему нужно было где-то переночевать и ему некуда было идти.
Молюсь, чтобы Хардин не стал его искать и не обвинил бы в ограблении. Но какой в этом смысл? Тем не менее я попытаюсь его найти, но сейчас уже поздно, и, честно говоря, я немного побаиваюсь ехать в тот район одна.
Просыпаюсь в полночь оттого, что вернулась Стеф. Она, шатаясь, вваливается и тут же падает на кровать. Не помню, как я заснула сидя за столом. Поднимаю голову – у меня болит шея, а когда я пытаюсь размять ее руками, становится еще хуже.
– Не забывай, завтра твоя вечеринка, – бормочет Стеф и почти мгновенно отключается.
Стаскиваю с нее сапоги (Стеф так и храпит) и про себя благодарю ее за то, что она, мой верный друг, разрешила остановиться в своей комнате, хотя я попросила об этом всего за час. Она стонет и что-то бессвязно бормочет, потом вытягивается и тихо сопит.
Ложусь на свою старую постель и перебираю в уме события прошедшего дня.
