– Последние несколько дней?
Кэрол распахивает глаза от удивления, и я вижу, как ее лицо резко бледнеет. И то малейшее взаимопонимание, которое между нами только что установилось, мгновенно улетучивается.
Вот зараза! Черт! Гребаное дерьмо!
– Она… гм, мы случайно столкнулись с ним около недели тому назад.
– С Ричардом? Он ее нашел? – Ее голос срывается, и она обхватывает руками шею. – Где?
– Не думаю, что мне нужно отвечать на этот вопрос.
– Что-что? – Она опускает руки и потрясенно смотрит на меня.
– Если бы Тесса хотела, чтобы ты знала, что она виделась с папой, то сказала бы сама.
– Это важнее нашей взаимной неприязни, Хардин. Часто ли они виделись?
Ее глаза наливаются слезами, которые могут брызнуть в любой момент, но я знаю эту женщину: она не способна прослезиться ни перед кем и за миллион лет, тем более передо мной.
Я вздыхаю, не желая выдавать Тессу, но и не собираясь продолжать пререкаться с ее мамой.
– Он останавливался у нас на несколько дней.
– И она не собиралась мне об этом рассказывать? – спрашивает она тонким и хриплым голосом и рассматривает свои красные ногти.
– Наверное, нет. Тебе не так просто что-то рассказать, – напоминаю я.
Не думаю, что это удачный момент, чтобы делиться подозрениями насчет взлома квартиры.
– А тебе? – Она повышает голос и делает шаг ко мне. – Я, по крайней мере, забочусь о ее благополучии, чего о тебе никак нельзя сказать!
Я знал, что цивилизованный разговор продлится недолго.
– Я заботился о ней больше, чем кто-либо, даже больше, чем ты! – кричу я в ответ.
– Я ее мать; никто не может любить ее больше, чем я. И то, что ты думаешь обратное, только доказывает, насколько ты сумасшедший.
Стуча каблуками по полу, она расхаживает передо мной взад-вперед.
– Знаешь, что я думаю? Ты ненавидишь меня, потому что я постоянно напоминаю тебе о нем. Ты ненавидишь постоянное напоминание о том, что ты одна, и ненавидишь меня потому, что если бы меня не было, тебе пришлось бы обратить свою злость на себя саму… И знаешь еще что? – Она саркастически кивает, и я продолжаю: – Мы с тобой тоже во многом похожи.
На самом деле гораздо больше, чем мы с Ричардом; мы оба отказываемся брать ответственность за свои ошибки и вместо этого обвиняем всех остальных. Мы изолируем тех, кого любим, и заставляем их…
– Нет! Ты ошибаешься! – кричит она.
Ее слезы и страдание на лице удерживают меня от того, чтобы закончить мысль: что она проведет остаток своих дней в одиночестве.
– Нет, я не ошибаюсь.
