Прошлым вечером я была так испугана, а ее переход от защитницы к врагу произошел так быстро, что я не смогла тогда полностью его осознать. Я находилась под действием наркотика в гостях с кем-то, кого считала своим другом. Реальность так жестко бьет мне в глаза, что я не могу удержать слез обиды, и они текут по щекам.
Жало предательства сменяет унижение, когда я вспоминаю Дэна с его камерой. Они сорвали с меня платье… я никогда не забуду маленький красный огонек камеры. Они хотели изнасиловать меня, записать это и показать всем.
Я сдерживаю болезненные спазмы в животе.
Каждый раз, когда я надеюсь получить передышку в битве, в которую превратилась моя жизнь, случается что-то еще более плохое. И я во всех этих ситуациях доверялась Стеф и остальным. Я до сих пор не могу понять: если она говорила правду, если она сделала это только потому, что не любит меня и хотела быть с Хардином, почему она не сказала мне с самого начала? Зачем притворялась все это время моей подругой? Как она могла мне улыбаться, ходить со мной по магазинам, слушать мои секреты, разделять мои трудности и разрабатывать за моей спиной такой изощренный план?
Медленно сажусь.
Мне это все еще сложно. В ушах пульсирует, и мне хочется кинуться в ванную и выблевать остатки наркотика, которые еще находятся в желудке. Но я не могу и снова закрываю глаза.
Когда я просыпаюсь снова, голове легче и я уже могу подняться с постели. На мне никаких штанов, только футболка, которую я не помню, как надевала. Наверное, мать надела ее на меня… а может, и нет.
Единственные пижамные штаны в старом комоде слишком узкие и короткие. С тех пор как я уехала в колледж, я поправилась, но мое тело мне нравится сейчас больше, чем раньше. Пошатываясь, выхожу из спальни и, пройдя по коридору, захожу на кухню. Мать стоит, прислонившись к кухонному столу, и читает журнал. Прямое черное платье, туфли на высоких каблуках, волосы собраны в совершенную, классическую прическу. Оглядываюсь на настенные часы – чуть больше четырех дня.
– Как ты себя чувствуешь? – осторожно спрашивает мать, повернувшись ко мне.
– Ужасно, – выдыхаю я, не в силах даже изобразить мало-мальскую бодрость.
– Представляю себе, после такой ночи.
Так…
– Выпей кофе и прими таблетку, тебе станет лучше.
Медленно киваю и подхожу к шкафу, чтобы достать кофейную кружку.
– Вечером я пойду в церковь. Полагаю, ты не захочешь оставаться тут одна? Ты пропустила утреннюю службу, – спокойно спрашивает она.
