То, как он просил дать еще один шанс, а я не верила; то, как он смотрел на меня, когда я уезжала, его вспышка в аудитории насчет Кэтрин и Хитклифа; то, как он всегда появляется, когда я этого не хочу, и то, что он никогда не говорил своей матери, что любит ее, но при всех сказал, что любит меня, и то, как потом разубеждал меня. То, как он бил посуду, когда был зол; то, что сегодня вечером пришел в дом своего отца, хотя терпеть его не может; и то, что он спрашивал друзей, что ему надеть на свадьбу. Это все совершенно логично, но в то же время не имеет никакого смысла.
Хардин меня любит. Какой-то своей, странной и дикой любовью.
Мысль эта пронзает меня, как игла.
– Что? – спрашивает Зед, глядя на меня.
– Что? – повторяю я.
– Ты только что сказала «Хардин».
– Я не говорила, – оправдываюсь я.
– Да-да, ты сказала. – Он встает и отходит от дивана.
– Я пойду. Прости меня.
Хватаю сумку и несусь к двери, прежде чем он успевает что-то сказать.
Глава 66
На мгновение я останавливаюсь и пытаюсь понять, что же я делаю.
Я оставила Зеда, чтобы найти Хардина, но надо подумать, что будет потом. Хардин либо опять скажет мне что-то ужасное, наорет и заставит уйти, либо станет уверять, что испытывает ко мне какие-то чувства; и все эти игры, в которые он играет, – только потому, что он не может выразить чувства как нормальные люди. Если пойдет по первому сценарию, что, скорее всего, хуже, чем сейчас, не будет. Но если по второму – готова ли я простить ему все то, что он наговорил и сделал? Если мы оба признаемся в том, что мы чувствуем друг к другу, может быть, все изменится? Изменится ли он? Способен ли он вести себя так, как я хочу, и способна ли я выносить его перепады настроения?
Самое плохое, что сама я не могу ответить ни на один из этих вопросов.
Ненавижу, что мои мысли заполнены только им и из-за него я стала такой неуверенной в себе. Терпеть не могу терзаться догадками, что он сделает или скажет."
"Еду к этому чертову дому братства, где была уже столько раз. Ненавижу этот дом! Сейчас я много что ненавижу, а злость на Хардина достигает почти точки кипения.
Припарковавшись у обочины, взбегаю по крыльцу в переполненное здание. Направляюсь прямо к дивану, на котором обычно сидит Хардин. Его там нет; и среди здоровенных парней не нахожу знакомых.
Взбежав вверх по лестнице, колочу кулаками по двери, в очередной раз оказавшейся запертой.
– Хардин! Это я, открой дверь! – отчаянно кричу я, барабаня в дверь, но никто не отвечает.
