Я ложусь так, чтобы он мог вытащить трубку, но он не собирается делать это.
– Подождут, – говорит он, и мне становится радостно.
– Мы останемся в субботу у твоего отца после свадьбы? – спрашиваю я.
Мне нужно избежать встречи с мамой.
– Ты этого хочешь?
– Да, мне там нравится. Эта кровать такая маленькая. – Я морщу нос, и он смеется.
– Мы могли бы оставаться там чаще. Как насчет сегодня?
– С утра у меня стажировка.
– Ну и что? Ты можешь принести все с собой и готовиться в ванной комнате. Я давненько не ночевал в доме братства; они, наверное, уже сдали мою комнату в аренду, – шутит он.
– Ты же не хочешь мыться в душе в присутствии еще тридцати человек?
– Согласна, – улыбаюсь я, поднимаясь с кровати.
Хардин помогает мне собрать вещи на завтра, а я все больше и больше волнуюсь, собираясь в дом братства. Я ненавидела этот дом и до сих пор ненавижу, но отдельный душ с настоящей ванной и большая кровать Хардина слишком заманчивы.
Он хватает красное нижнее белье из моего комода и протягивает мне, нетерпеливо кивая, и я запихиваю его в сумку.
Туда же я кладу одну из своих старых черных юбок и белую блузку и вынимаю новое платье.
– Красный бюстгальтер с белой блузкой? – с сомнением спрашивает Хардин.
Вытаскиваю белую блузку и кладу на ее место синюю.
– Ты могла бы взять еще одежды, и не придется тащить ее в следующий раз, – говорит он.
Мне нравится, что он это предлагает, учитывая, что мы собираемся спать вместе каждую ночь.
– Думаю, ты прав, – говорю я и укладываю в сумку белое белье и несколько попавшихся под руку шмоток.
– Ты знаешь, как было бы намного проще, – говорит он, закидывая сумку на плечо, когда мы выходим наружу.
– Как? – Я уже знаю, что он собирается сказать."
"– Если бы мы с тобой жили вместе. Не надо было бы решать, где ночевать, и постоянно паковать сумки. Был бы отдельный душ, ну, не совсем отдельный. – Хардин игриво подмигивает. Он открывает дверцу машины для меня, и я уже думаю, что все сказано, но тут он добавляет: – Ты могла бы просыпаться и варить себе кофе на нашей кухне, и мы каждый день встречались бы на собственной территории.
Никаких соседей по комнате или по этому дерьмовому братству.
Каждый раз, когда он произносил «наше», я просто расцветаю. Чем больше я думаю об этом, тем больше мне нравится эта мысль. Я просто в ужасе от того, как все быстро меняется с Хардином. Но я не хочу, чтобы по моему лицу это было заметно.
Подъезжаем. Он кладет руку мне на бедро и говорит:
– Не думай об этом.
