Телефон Хардина снова вибрирует, но он не обращает внимания. На этот раз мне кажется странным, что он не поднимает трубку, но я гоню подозрения прочь.
– Чего ты боишься? – спрашивает он, когда я молчу.
– Не знаю. Что делать, если с моей стажировкой что-то случится и я не смогу себе это позволить? Или что-то случится между нами?
Он ненадолго хмурится, но потом снова говорит мне с прежней беспечностью:
– Детка, я уже говорил тебе, что буду платить за квартиру. Это была моя идея, так что давай так и будет.
– Неважно, сколько ты получаешь.
Мне не нравится идея, что ты будешь все оплачивать.
– Можешь оплачивать телевидение, – ухмыляется он.
– Кабельное и продукты? – предлагаю я.
Не могу понять, насколько серьезно мы это решаем.
– Договорились. Продукты… Неплохо, как считаешь? Можешь каждый день к моему возвращению готовить ужин.
– Извини? Скорее наоборот, – смеюсь я.
– Мы могли бы готовить через день?
– Договорились.
– Значит, ты переезжаешь ко мне?
Не думаю, что видела когда-то на его лице более широкую улыбку.
– Я просто…
– Я буду заботиться о тебе, ты знаешь? Всегда, – обещает он.
Собираюсь сказать, что не хочу, чтобы он содержал меня, что я буду зарабатывать и платить свою долю, но понимаю, что он говорит не только о деньгах.
– Боюсь, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – признаюсь я.
– Я тоже, – к моему удивлению, говорит он.
– Правда? – Я рада, что он чувствует то же самое.
– Да, я постоянно об этом думаю. Ты слишком хороша для меня, и я все жду, когда ты это осознаешь, но все-таки надеюсь, что этого не произойдет, – говорит Хардин, пристально глядя на дорогу.
– Этого не произойдет.
Он не отвечает.
– Хорошо, – нарушаю я молчание.
– Что хорошо?
– Хорошо, я перееду к тебе, – улыбаюсь я.
Он выдыхает, словно после нескольких часов тяжелой работы.
– Правда? – Он качает головой, и на щеках вновь появляются ямочки.
– Да.
– Ты представить себе не можешь, что это значит для меня, Тереза. – Он кладет руку на мою и слегка сжимает.
Мы заезжаем на нужную улицу.
Я ликую. Мы действительно это делаем, мы съезжаемся. Я и Хардин. Вместе. Навсегда. В собственной квартире. На собственной кровати. Все наше. Мне ужасно страшно, но моя радость сильнее волнения, сейчас по крайней мере.
– Не называй меня Терезой, а то передумаю, – капризно говорю я.
– Ты сказала, что только друзья и близкие могу звать тебя так. Я думаю, что заслужил…
Он об этом помнит? Я сказала это, кажется, когда познакомилась с ним.
– Точно. Зови меня, как хочешь.
