– Ты ночуешь у него?
– Нет, на ночь он идет туда, – смущенно говорю я, – а я остаюсь у себя в комнате.
– А он не гей? – спрашивает Хардин, и в его глазах вспыхивают насмешливые огоньки.
Мои глаза расширяются.
– Конечно, нет!
– Извини, просто что-то тут не так. Будь ты со мной, я бы не уходил от тебя на ночь. Я бы трахал тебя при любом удобном случае.
Я замираю от неожиданности. Его сквернословие действует на меня очень странно. Я отворачиваюсь.
– Пойдем в дом, – говорит он. – Перед глазами все плывет.
Думаю, спьяну я болтаю много лишнего.
– Ты останешься здесь? – Я считала, что он вернется в братство.
– Да, и ты тоже. Пойдем. – Он берет меня за руку и ведет в дом.
Мне хочется найти Лэндона и объяснить, что он видел не то, что подумал. Не знаю как, но мне надо дать ему это понять. Когда мы проходим через кухню, замечаю, что беспорядок почти ликвидирован.
– Завтра ты должен доубрать все, что осталось, – говорю я Хардину, и он кивает.
– Уберу, – обещает он.
Еще одно обещание, надеюсь, он его сдержит. Моя ладонь – в его, он тянет меня вверх по парадной лестнице. Молюсь, чтобы мы не столкнулись с Лэндоном в коридоре, и вздыхаю с облегчением, когда мы его минуем.
Хардин открывает дверь в совершенно темную комнату и осторожно заводит меня туда.
Глава 32
Мои глаза привыкают к темноте. Единственный свет, проникающий в комнату – узкий луч из окна.
– Хардин? – шепчу я.
Я слышу, как он чертыхается, споткнувшись обо что-то, и пытаюсь не рассмеяться.
– Я тут, – отвечает он, включив настольную лампу.
Я оглядываю просторную комнату, напоминающую номер в отеле. Кровать с балдахином и темным постельным бельем, придвинутая к дальней стене, выглядит по-королевски, на ней как минимум двадцать подушек; огромный стол вишневого дерева, на нем – компьютер с экраном, больше, чем телевизор в общежитии. Перед эркером встроена кушетка, другие окна плотно закрыты шторами, не пропускающими лунный свет.
– Это моя… комната, – говорит Хардин, потирая шею.
Кажется, он чувствует себя здесь неуютно.
– Твоя? – спрашиваю я.
Конечно, его. Ведь это дом его отца, и здесь живет Лэндон. Лэндон упоминал, что Хардин никогда тут не появляется, и поэтому комната выглядит как музей – нетронутая и безликая.
– Да. Правда, я тут ни разу не ночевал… до сегодняшнего дня.
Он садится на табуретку возле кровати и расшнуровывает ботинки. Затем стягивает носки и прячет их в ботинки.
