И вот когда действительно стоит открыть сейф и пустить себе пулю в лоб.
Я же понимал, что ничего хорошего из этой беременности не выйдет. Я же понимал, что после операции не пойми с какими сперматозоидами. А вдруг там одни головастики бесхвостые?
Я вышел и сказал про аборт.
И говорить было настолько тяжело, что язык не поворачивался. Чувствовал себя не дерьмом, а намного хуже. А она, когда я объяснял, что нам не надо рожать, смотрела на меня, сидела в осколках. Как не пытался её поднять, она словно бы упираясь, старалась причинить себе как можно больше боли.
А уходя я видел в её глазах, что аборт она не сделает. Но я надеялся на то, что она будет понимать и осознавать сколько дерьма между нами произошло, что это исключает вообще какую-либо вероятность того, что ребёнок должен родиться.
И это страшно.
Первую неделю после того, как произошёл разговор о разводе, я только что и делал, что пил. Сидел в квартире и не выходил толком никуда. Давился своей злостью. Давился ненавистью к себе, а ничего поделать не мог.
Но я поступал как честный человек: я изменил, я сказал про развод и про аборт я тоже сказал, пусть не до конца честно может быть. Если бы она поняла, почему я это предложил — она бы пошла на него, но я все же надеялся, что у неё рациональность заиграет.
Рациональность, а может быть чувство мести или ещё чего такого и она все-таки шагнёт и примет правильное решение.
Разводили нас быстро. Сказал, что не будем ничего делить, потому что действительно не видел в этом смысла.
Для чего?
Я её и так не обижу.
Она получит все, что захочет. А дербанить бизнес, который и без того удержать проблемно мне взрослому, здоровому мужику, казалось безумно глупым. Тем более Устиньи были клиники— занимайся не хочу.
Она не хотела.
Она не появилась за месяц ни разу в главном офисе. Не запросила никакие отчёты, ни документы, ни сводку доходов и расходов— ей было плевать.
Я знал, что она появлялась только в своей клинике, где работала косметологом.
Я не понимал какого черта она настолько пофигистично ведёт себя.
Это примерно, как если бы я сейчас взял и забросил все свои стройки, торговые центры, земли просто потому, что мы оказались в разводе.
Ее хотелось приехать, тряхнуть за плечи, но в это время звонила мать.
— Ах ты предатель. — Шипела она на меня. — Иуда какой-то. Не я тебя растила. Господи, господи. Не я тебя растила.
— Прекрати. — Холодно отвечал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Прекрати мне выговаривать и устраивать истерики.
