— То есть ты не от того, что у тебя загон на чистоте?
— У меня загон только на алкоголе и сигаретах, Адам. — Честно призналась я, зажимая запястьями глаза.
— То есть тебе не хватало возбуждения?
— Ну простите, что я черепаха. — Фыркнула, отворачиваясь от мужа.
Глава 53
Устинья.
— То есть, я для тебя спринтер? — Оскорблённо уточнил Адам и я покачала головой.
Господи, почему так сложно?
— Нет, Адам, ты марафонец. Ты чудесный, прекрасный марафонец. Но иногда мне даже этого марафона недостаточно. Ну не бывает такого, что женщина все время на протяжении двадцати четырех часов в сутки думает о мужчине.
Не бывает. Я понимала, что таким образом просто нагнетала у себя желание, но я не понимала, что тебя это раздражает. Ты об этом говорил как будто бы с какой-то примесью того, что тебя бесил именно сам факт ванной. — Я тяжело вздохнула, ощущая, что между рёбрами все также давило. Может поджелудочная это была, я не знаю. Но одно было понятно, что разговаривать о таких вещах не совсем комфортно, не совсем удобно и безумно стыдно.
А самое главное, что это сейчас не к месту. От того, что будут произнесены претензии, ничего уже не изменится. Смысл было кого обманывать?
— То есть тебе в принципе не нужна была ванна? Тебе нужна была долгая прелюдия? — Пальцы Адама сомкнулись на моём плече и я дёрнулась, постаралась отстраниться.
Ещё чего не хватало, чтобы он свои лапы распускал. У него там Галина беременная. Пусть сначала с ней вопросы решает, а потом ко мне лезет. А ещё лучше ко мне вообще не лезть.
Я благодарна ему, что он умудрился вытащить меня со дня рождения. Привёз в больницу. Я благодарна. Но на этом все.
— Сейчас это уже не имеет никакого отношения к делу. — Тихо произнесла я и постаралась перевернуться на бок, чтобы не сталкиваться взглядами с Адамом.
— Нет, это имеет большое значение. Потому что неужели так сложно, неужели язык переломится, взять и сказать: “мне сегодня не до того. Я хочу долго”.
Я ударила ладонью по покрывалу и все-таки развернулась к мужу.
— А что же было сложного сказать: “Устиния, дорогая, у меня проблемы.
У меня непроходимость вен. Я полетел на операцию”.
Адам сморщился, поджал губы. Стал выглядеть жёстко и непримиримо.
— Да, конечно, о мужских недугах не принято говорить. А о том, что после моих слов ты начнёшь считать меня фригидной— это нормально. Я тебе ещё раз повторяю, мы не должны сейчас это обсуждать. Это вообще не имеет никакого отношения к тому, что происходит.
— По-моему, это имеет прямое отношение.
