— Нет, Адам, это не имеет никакого отношения к тому, что сейчас происходит.
Вот так вот выяснилось, что после большой безумной любви, замешанной на самых искренних чувствах, могут появиться проблемы и плевать, что на протяжении стольких лет их не было.
— То есть тебе всегда не хватало времени, правильно?
Я закатила глаза. Вот почему он мне не сказал о том, что у него проблемы? Потому что все, что связано с вопросами интимной жизни, Адам воспринимал острее, чем если бы ему сказали, что он обанкротился. Для него физически важно было оставаться лидером везде: в постели, в бизнесе, в жизни, в семье.
И сейчас мои слова о том, что мне не хватало времени, я не успевала возбудиться, они словно бы упали и ударили по больному — что он недостаточно хорош был.
Ох уж эти самолюбивые мужчины.
Ох уж эти зацикленные на первенстве победители.
— Прекрати об этом говорить. Мне не охота. Мне тяжело сейчас. — И снова его прикосновение, которое распустило огненные цветы под кожей. Я дёрнулась и рыкнула, — прекрати! Если ты надеешься, что ты здесь все мне сейчас вывалил и я такая сопли развесила, посчитала будто бы ничего страшного, то ты ошибаешься.
Я по-прежнему считаю, что это с тебя началась вся эта ситуация. И я не знаю, как её теперь разрешать."
"— Тебе не нужно ничего разрешать. Ты уж как-то определись — кто ты? Умирающий лебедь с клиниками, ни разу за несколько месяцев не появившийся на пороге главного офиса. То тебе вдруг что-то надо решать. Сиди уже как сидела! — Фыркнул Адам, обошёл койку и вернулся на кресло.
Упал в него. Закинул ногу на ногу. Упёр локоть в подлокотник, а пальцами зажал глаза. — И так без тебя во всем прекрасно разберутся. Я разберусь. — Бросил он, как обычно беря на себя весь огонь.
Я покачала головой.
— Что с матерью?
Он тяжело вздохнул, поджимая губы.
— Оперируют. Точнее её прооперировали, пока я был в больнице, но из реанимации не выписали.
Я всхлипнула, запрокидывая голову, чтобы слезы не текли по щекам.
— Она выживет. Успокойся.
— Произнёс тяжелее и как будто бы надавливая Адам.
Я прикусила губу, срывая тонкий лоскут кожи с центра. И действительно постаралась успокоиться.
— Если ты этого не сделаешь сама, я позову врачей, чтобы они поставили успокоительное. Тебе надо беречь себя. Я вообще не представляю как при таком анамнезе ты ещё умудрялася носиться и что-то делать.
— Об этом анамнезе я не знала! — Зарычала я на Адама, стараясь вырвать подушку из-под спины и швырнуть в него.
