И в разделе имущества доверие играет вообще самую незначительную роль. Больше идёт понимание, что если не я, то никто. Это не упрёк. Мне действительно по большому счёту было особо не до твоих клиник. От того, что ты в них не появлялась первые месяца после развода мне было ни тепло, ни холодно. Я подписывал акты. Я проверял все счета. Это не говорит о том, что я не доверял. Это говорит лишь о том, что здесь я хотя бы видел границу, что в твою песочницу лезть нельзя, но с ребятами у меня этих границ нету, потому что они маленькие, а я глупый отец.
Ну вот, захотел Родион жениться рань-пересрань. Вот почему бы мне вместо того чтобы потакать, просто долбануть кулаком по столу и сказать нет, а даже если бы послушался, пусть бы сам всего добивался, а не у папы под крылышком, в тепле и уюте, где пировала лихая жадность его жены. Захотел Назар свой бизнес открывать, можно же было тоже ударить кулаком по столу и сказать, нет, у тебя ни опыта, ни знаний, ни понимания, ничего нет, поэтому сиди и работай. Но я же посчитал, что так будет лучше, а оно вышло, как обычно, через жопу…
Исповедоваться и признаваться в том, что много где косячил, было больно.
Настолько, что я физически ощущал какую-то резь в груди и старался незаметно потереть ребра.
Устинья нервно вздохнула, как будто бы набираясь смелости сказать мне что-то, но я пожал плечами.
— И знаешь… Вот в нашей с тобой ситуации я тоже плохой муж, потому что подумал, что честнее прийти и сказать тебе о том, что мы разводимся, да, только я не усмотрел тот факт, что мы разводимся из-за моей измены.
Струсил в самый последний момент, но честно же поступил, честно же ушёл. Честно же высказал свои опасения относительно третьей беременности. И вот неоднозначная, знаешь, какая-то ситуация получается, что вроде бы я и что-то сделал нравственно правильное, но подоплёкой к этому была абсолютно чудовищная, ужасная причина — предательство, так что нет, Устинья. Здесь вопрос стоит не в доверии.
Я зажал ладонями глаза и тяжело вздохнул."
"— Здесь вопрос стоит исключительно в том, что иногда надо уметь затормозить.
Иногда надо понять, что не все, чего желаю я, этого желает господь, так бывает и дерьмово, что я это осознал только сейчас. Стоя на перепутье, стоя у разбитого корыта, и абсолютно не понимая, за что хвататься, но я тебе обещаю, что я все исправлю.
У Устиньи по щекам потекли слезы, она постаралась скрыть их от меня, отвернулась.
А я, чтобы не смущать, осторожно встал из-за стола, сделал несколько шагов в зал.
