— Хорошо. Пройдёмте в мой кабинет.
Снова было обследование. Снова более чётко все смотрели. Материться хотел на чем свет стоит. Понимал, что и так чувствую себя не в своей тарелке, а тут ещё и добровольно решил лечь под нож. И ладно бы это была какая-то там, я не знаю, незначительная операция, ну там кость поправить или ещё что-то. Нет, это же касалось чисто мужского состояния. И било по самооценке. Очень било.
А приехав домой, Устинья налетела на меня. Но я её притормозил, сам не знал, какие последствия у этой проблемы могут быть.
— Ну ты чего, как не родной? — Усмехнулась Устинья и повела плечиками. — Я тебя очень ждала. Я так соскучилась.
— Но мне же надо в душ сходить. — Произнёс я нервно, стараясь оттянуть момент. Вдруг она потом забудет?
Но Устиния поволокла меня в спальню.
— Ты чего?
— Ничего.
— Я просто скучала. Давай мы в следующий раз с тобой вместе улетим. Я не хочу так надолго расставаться.
— Родная моя, я по работе езжу. Смысл тебе сидеть одной в гостинице?
Она расстёгивала пуговицы рубашки одну за одной.
А когда все-таки стянула её с меня, то я не выдержал и махнув рукой, произнёс:
— Я в душ.
Она стояла под дверью. Я думал, что она конечно передумает или ещё что-то. Но нет. И вопреки ее желанию все было не так, как она планировала и после нервно фырчала:
— Знаешь, я как-то не привыкла так.
Ей не нравилось то, что все завершилось без логического финала, который требовал процесс зачатия ребёнка.
— Извини, не сдержался. — Произнёс я нервно, потому что не хотел, чтобы все это затягивалось.
Устинья передёрнула плечами.
А потом я нашёл календарик в её дневнике, в который я обычно никогда нос свой не совал. Подчёркнутые дни— дни овуляции.
Отлично.
То есть, когда ей надо, ей плевать на то, был я в душе или не был. А когда мне надо, я значит должен пройти все круги химочистки.
Было противно.
Через две недели была назначена операция.
— Один, два дня вы проведете в больнице. — Произнесла врач-кобра и я кивнул. — Мы будем смотреть за вашим состоянием.
Все контролировать. Не думаю, что у нас будут какие-то сложности во всем этом.
— Хорошо.
— И потом лучше две-три недели воздержаться от половой жизни.
— Я понимаю. — Произнёс я сквозь зубы, потому что раздражение можно было ложкой черпать.
— В таком случае можем начинать.
И нет, это не было так, что я, как истинный мужик, встал, отряхнулся и пошёл дальше. Я матерился на весь больничный комплекс. Орал так, что стены дрожали.
