За пару месяцев Ксения как будто вытравила собой все. Ничего не осталось от его привычного дома. Почти ничего.
Кроме картины в кухне. Он некоторое время смотрел на коробку с червем, потом ушел в пустую спальню и улегся на постель.
На следующий день он снова поехал ночевать в свою квартиру. Недавно вошел, торчал в кухне. Вытащил минералку из пустого холодильника, пил по глотку и смотрел на ту самую коробку на стене. Вдруг звонок:
- Папа, ты где?
Денис.
Он выставил громкую связь, отпил еще глоток и отставил стакан на столешницу.
- Я дома.
- А я думал…
- Говори быстрее.
- Знаешь, я звонил матери.
- И что? – его мгновенно вынесло из расслабленного состояния.
- Да ничего. Просто я подумал, что у нее с этим Покровским серьезно.
- С чего так решил?
- Они у Полины Александровны ужинали.
Достаточно было услышать имя тещи, Захар все понял. Его аж покорежило.
- Пап, ну там как с моим вопросом? – донеслось из гаджета. – Может, мне подъехать?
- Завтра в офис подойдешь, - бросил Захар и оборвал вызов.
С минуту стоял, шумно дыша и разглядывая свои руки. Потом сорвался и поехал к дому Натальи.
глава 27
Это было спонтанное решение. Он даже не думал, что будет говорить ей. Просто ему нужно было.
Да если бы он знал, что!
Нужно увидеть ее. Убедиться.
Пока ехал по ночному городу, сжимал руль и до боли вглядывался в красные огоньки машин, едущих перед ним. Потому что стоило расслабиться, и они превращались в два потока лавы, красный и белый, текущие навстречу. И точно так же текла лава в его душе.
Противоречие."
"Ощущение своей правоты. Несправедливость. Отвратное чувство потери. Его он гнал от себя, не хотел верить. Но в глубине души уже знал, просто отчаянно сопротивлялся этому.
Так, в первый момент, потеряв руку, человек все еще чувствует ее, и просто не верит. Удушающая горечь понимания, что ничего и никогда уже не будет целым, приходит потом.
Но пока он не получит подтверждения, все остается как есть.
***
Добирался Захар долго, ему казалось, дорога до дома бывшей жены тянется бесконечно.
А приехал неожиданно быстро и оказался не готов к этому. Когда подъезжал к дому Натальи, вся эта каша из чувств и эмоций отдавалась холодом в груди.
В ее окнах не горел свет.
Это могло означать, что ее нет дома, или… Вот это «или» заставляло его звереть. И пока он поднимался в лифте, доходил все больше. Проклятые демоны подозрений. Сами собой сжимались челюсти и стискивались кулаки.
Дверь оказалась просто заперта. Его накрыло откатом.
