Ната подумала, что Захар, не тот прежний, прежний вообще мог железо переваривать, тот, кем он стал теперь, никогда не пошел бы вот так в непроверенное «народное» кафе. Он бы пошел в дорогой пафосный ресторан, отвалил кучу денег. Ибо это статусность.
Но ведь жить без вечной поправки на статус, на самом деле, интереснее. Когда ты не знаешь заранее, что тебе выпадет, но у тебя есть выбор. Выбор и фактор неопределенности делают ощущения острее, а жизнь ярче.
И… почему-то ей казалось, что Глеб точно не ниже статусом, чем Захар Проничев.
Просто он другой.
Ужин доели, потом немножечко прошлись пешком по набережной.
- Я уезжаю сегодня, - сказал он, глядя куда-то в сторону. – Дела.
- Конечно, - она спохватилась, время-то почти десять. - Так может, вернемся уже, если вам…
- Тебе. Давай уже на ты?
- Хорошо, - Наталья повела плечом. – Но если тебе ехать сегодня в ночь...
- Ничего, - мужчина усмехнулся, потом уже другим тоном добавил: - Пообещай, что мы еще встретимся. Что бы ни произошло.
Странно прозвучало. Ната застыла, а он спросил, жадно вглядываясь в ее лицо:
- Обещаешь?
- Обещаю, - кивнула она.
Мужчина резко выдохнул:
- Хорошо! - и тут же из него посыпались ценные указания. - А насчет выставки – держи меня в курсе, поняла?
И так далее и тому подобное. Под конец она уже смеялась.
- Поняла.
После он подвез ее до отеля на своем танке, попрощался и уехал.
***
Опять она смотрела вслед, пока его монстр на колесах не скрылся за поворотом, отмечая про себя, что это уже становится какой-то негласной традицией.
И только потом вошла.
На ресепшен Наталье сказали, что для нее доставка.
Какая доставка, она же все отменила? Недоразумение какое-то.
- Вы уверены, что это мне?
Девушка с бейджем администратора сказала, доброжелательно улыбнувшись:
- Вы ведь Наталья Астахова?
- Да.
- Значит вам.
- Хорошо, - сказала Наталья. – Покажите.
Это был букетик маленьких белых роз с тонким ароматом. Она мысленно усмехнулась: «Вот же… когда только успел».
Забрала цветы и поставила в вазу у себя в номере.
Следующие три дня тоже прошли насыщенно. Но с какой-то новой ноткой. Потому что всякие внеплановые мелочи, вторгающиеся в нашу жизнь, работают как якорь, заставляя мысленно возвращаться к тому, с кем были связаны. И да, моментами, когда Ната вспоминала, какое лицо было у Глеба, когда тот жевал свой пересушенный стейк, на лицо наплывала совершенно неуместная улыбка.
